Тысячеликий демон - Ростислав Левгеров

– Часа четыре – пять.

– Хорошо. – Габа пригладил усы. – Нохай! Нохай, подлец! Ты слышишь?

– Да, да, повелитель!

– Отправляйся в путь. Зайдешь с востока. Сэдей тебя проведет.

Нохай буркнул, завозился, что-то уронил.

– Ты что, штаны надеваешь? – засмеялся темник. – Чем ты там, в темноте, занимаешься? У тебя что, баба там?

– Бабы нет, – проворчал Берюк. – Но она у него в голове. И этого ему достаточно.

Раздался смех. Нохай перестал возиться и, шепча проклятия в адрес наглого Берюка, отправился исполнять приказ.

– Хорошо, что бабы нет, – сказал Габа. – А то… даже страшно подумать, чтоб ты с ней сделал, Берюк.

Снова смех.

– Вы преувеличиваете, повелитель, – спокойно ответил Берюк. – Я добрый.

– Да ладно! – не поверил темник. – Думаешь, я не знаю, что ты вытворял вчера? И почему ты такой злой? Может твоя мать тебя в детстве сиськой не кормила?

Дружное ржание.

– Иди со своей сотней на запад. Что делать знаешь. Давай.

Вчера утром, кочевники, как и договорились, разошлись по округе. На пути им встретились лишь три убогих села, в которых жили пугливые, как лани, крестьяне. В двух из них побывал джагун Берюка…

Ашант, в составе сотни Нохая, одним из первых перебрался на другую сторону. Перед ним высились темные громады Драгнийских скал. Он постоял с минуту, сдерживая разгорячённого коня, слушая, как привычно начинает стучать сердце, предчувствовавшее битву. Но к этому ощущению примешалось ещё что-то, будто кто-то подсматривал за ним, видел все его изъяны, тайны, слабости. Ему стало и страшно и неловко, словно он очутился в каком-то чуждом и незнакомом месте, и все его обитатели, не мигая, вперили в него полные жгучей ненависти глаза.

"Хм… Теперь понятно, почему все так боятся этого места", – подумал юноша.

Луна скрылась, повеяло холодом, заморосил дождь. Мимо проезжали его товарищи, позвякивая латами и перешептываясь.

– Что стоишь, багатур? – Беар хлопнул Ашанта по плечу и улыбнулся, обнажив удивительно белые, для кочевника, зубы. – Поехали!

Ашант въехал в узкую расщелину. По лицу ударила, задетая кем-то впереди, колючая сосновая ветвь. Он откинул её в сторону. Впереди была сплошная непроглядная мгла. Где-то журчала вода, скатываясь со скал. Воин спрыгнул с коня, взял его под уздцы, и стал пробираться через нагромождение бревен и кустов, увязая в ледяной воде, скользя по мшистым камням. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он разглядел смутные очертания мокрых от дождя отвесных стен. Джагун пробирался между ними цепочкой.

Они шли уже около часа. Ашант надвинул пониже шлем и перерубал ветви, встречавшиеся на пути. Он промок и продрог. Но воин знал, что скоро ему станет жарко и терпел. Его конь неуклюже расставлял копыта, пробираясь по ухабам; Ашант подбадривал его и помогал ему.

– Вот на эту скалу, – распоряжался впереди Нохай. – Она здесь единственная, куда ещё можно забраться. Иди ты, Тукен, выбери себе десятка три. Судя по всему, больше на верхушке не уместится. Как взберешься, дай знать. Мы подождем, и если все хорошо, пойдем дальше. Сэдей, далеко ли до ворот замка?

– Полчаса. – У Сэдея был усталый вид.

– Я что-то слышу! – сложив руки лодочкой, тихо крикнул Беар. – Там, впереди! Кажется, началось!

Габа не мог больше ждать, и как только Нохай с Берюком ушли, отдал приказ о наступлении. Его люди разошлись широкой, раздёрнутой цепью, и стремительно форсировали балку. Перебравшись, вперед вышли лучники. Держа наготове луки, они дошли до дороги, ведущей к замку. Неприятеля нигде не было видно.

Темник, в сопровождении верного Джуты, ступил на другую сторону последним. Он щурился, пытаясь сориентироваться во тьме.

– Джута! – сказал он. – Иди, скажи Булагу, пусть пошлёт вперед десяток парней. Пускай прощупают почву, а то что-то тихо.

Джута ускакал. Несколько минут Габа и его люди ждали, прижавшись к скалам. Внезапно откуда-то сверху раздался четкий, словно неживой, голос:

– Что вам нужно? Зачем вы пришли сюда? Мы вас не ждали.

Габа почувствовал разлившийся вокруг страх, затронувший всех окружавших его бойцов. Странное чувство. Но он не стал задумываться над такими пустяками.

– Мы идём к себе домой! – дерзко крикнул он. – Посмотреть, что творится у нас, в замке. Всё ли в порядке. Может, стоит сменить караул? Всыпать вам за плохую службу! А то вы, наверное, забыли, кто ваш хозяин!

– А ты шутник, ванакс, – ответил голос.

– Шутник… – презрительно бросил он. – Скоро вам будет не до шуток, паршивцы!

Он и не заметил, как вернулся Джута.

– Они на дороге, повелитель, – отрапортовал запыхавшийся нукер. – Ждут, шакалы! Наши ребята едва успели сойти с дороги и залечь у скал. Секут стрелами с зажженными наконечниками!

– Откуда? Сверху?

– Нет, ребята сказали, что скалы больно крутые, на них не забраться, тем более дождь. За верх можно не опасаться. Бьют с дороги. Там ихний строй. Плотный ряд конников с копьями и мечами.

– Сколько их там?

– Непонятно. Темно.

– Хорошо. Итак, вперед, подлецы! – заорал темник во всеуслышанье. – Дайте им жару! Булаг! Посылай тяжелых бойцов! Стаскивайте их крючьями! Ударьте им в лоб как следует!

Воины подстегнули коней и поскакали. Засвистели палаши, вынимаемые из ножен, затрубили трубы, зазвучал их боевой клич:

– Йааа!!!

Топот копыт на время оглушил Габу. Его грудь распирало от волнения и злости, лоб покрылся испариной. Конь нетерпеливо поскакивал на месте.

– Что там? Что там? – бормотал он, прислушиваясь. – Ну что?

Джагун Нохая торопливо продвигался сквозь почти непроходимое нагромождение поваленных деревьев. Только что Тукен оповестил своих, что вершина свободна. Они заняли высоту и принялись обстреливать ничего не подозревавших рыцарей сверху.

Дождь усилился, теперь он поливал, как из ведра. Возбуждение нарастало. Ашант с боем продирался через бурелом, не замечая царапин на лице, окоченевших и разбитых в кровь пальцев. Дождь стучал по шлему, эхом отдаваясь в голове; в горле клокотало; щит больно хлопал по спине; конь хрипел и фыркал, но, как и хозяин, не сдавался.

– Ещё… чуть-чуть… – сотник Нохай шел самым первым и почти падал от усталости. – Вон они. Вон…

Шум битвы ворвался в ущелье, словно ураган. Ашант, спотыкаясь, кряхтя и вытирая капли дождя с лица, увидел отблески замковых огней, мелькавших за деревьями между скалами. Послышались крики, стоны, лязг стали, ржание коней. Он растерялся, и его охватила паника. В голове пронеслась предательская мысль затаиться где-нибудь здесь, в этом болоте и переждать. "Темно, никто не заметит". Воин прислонился к скале, чтобы хоть немного отдышаться. Тут ему за шиворот влился поток стекающей со скалы обжигающе ледяной воды, выведя его из забытья. Он с усилием забрался на коня и поскакал вслед за своими товарищами, уже ударившим неприятелю вбок.