Время проснуться дракону. Часть 1 (СИ) - Морецкая Анна

— Кошки — любимые животные Странниц и я не думаю, что это хорошая идея использовать их убийство для усиления заклятий. Не забывай, семь королевств под их покровительством, — напомнила ей дама.

— Да плевать! — зло воскликнула принцесса, вытирая рукавом пот с лица. — Впрочем, неси крыс — они тоже живучие. А то еле успела отчитать, как кроли сдохли! — и, более ни обращая внимание на женщину, она продолжила свое занятие.

Когда все ингредиенты из корзины были измельчены и перемешаны, девушка добавила туда и крови от жертв. Затем полезла в карман мантии и достала из него два костяных гребешка. С одного сняла волосок темно русый, а с другого золотистый — точно такой же, как если бы выдернула его из собственной шевелюры. Волоски, естественно, отправила туда же — в ступку.

С каждым новым этапом заклятья Деми чувствовала, как ее сила таят, а магический голод начинает поднимать свою голову. Он скрученным тянущим жгутом вибрировал от самого ее горла до низа живота и промежности, а вместо жара тело начинало цепенеть от холода. Понимая, что при таком течении дела до конца процесса ее может не хватить, она дочитала заклятие до логического завершения и, достав из корзины заготовленную щепку векового дуба, на слабеющих ногах направилась к западному окну. А там, выйдя на послеполуденное солнце, зажгла ее.

— Деточка, тебе совсем плохо?! — воскликнула Мустела, подбегая к ней.

— Ни… ничего… совсем немного осталось… — стуча зубами от бившего ее озноба, ответила ей Деми и, затихла, закрыв глаза. Плотная древесина горела с трудом, но дело свое делала — тепло солнца, покровителя дуба, постепенно проникало в тело девушки, наполняя его, и чуть-чуть отогревая коченеющие силы.

Когда зубы прекратили выбивать дробь, а кончики пальцев стали опять чувствительными, принцесса вернулась к незавершенному делу.

Все, что было в ступке перетерто и перемешено, отправилось на тлеющие угли предварительно разожженной жаровни и, испуская вонючий дым, занялось искристым разноцветным пламенем. Последнее заклятье Деми читала уже охрипшим слабым голосом тяжелобольного человека, а ее дама, жалостливо глядя на нее, потихоньку вытирала слезу. Воин же, тоже переминался в своем углу с ноги на ногу, готовый подскочить и подхватить свою принцессу.

Но Демия, подпитывая силы злобой и жаждой мщения, стойко держалась, несмотря на явно видимую слабость. И вот, когда пламя в последний раз вспыхнуло, а искры от него преобразились в две струи дыма, потянувшиеся было в сторону окна, она подхватила кувшин, которым Барр черпал воду со дна магического колодца, и плеснула на тлеющие угли. От этого ее действия дымные завихрения покорежились на месте и, став еле заметными, все-таки вылетели в окно, по направлению к дворцу.

— Вот и обещанный сюрприз! Эльфы несколько сотен тысяч зим сбрасывали все остатки от своих магических опытов в эту водицу, так что теперь ни один человеческий маг не сможет учуять путь, приведший заклятье к принцам! — воскликнула девушка, с торжеством в глазах посмотрев на свою даму. Этот сильный всплеск эмоций, видимо отнял у нее последние силы и, только она успела произнести окончание фразы, как глаза ее закатились, а ноги отказались держать ставшее вдруг непомерно тяжелым тело. Но, конечно же, упасть она так и не успела — воин, уже давно готовый к такому повороту дела, подхватил ее на руки.

Мустела же кинулась вперед, открывая перед ним двери:

— Скорее воин, скорее! — торопила она его, пока они спешно спускались по крутой темной лестнице. А когда достигли спальни принцессы и Барр стал аккуратно умащивать девушку на постель, она уже давала ему следующие указания: — Беги, давай, приведи Песча… хотя нет! Поваренок уже почти испит, давай веди нового — того конюха! Телком его кличут! Да не забудь в бочку — в бочку его окунуть, прежде чем сюда тащить! — настойчиво втолковывала она мужчине, отрывая ладони воина от тела принцессы. И он, с сожалением выпуская девушку из своих рук, все же поспешил на выход.

Пока Барр бегал на конюшню, искал парня, заставлял его ополоснуться, сама Мустела хлопотала над бесчувственной Деми. И, к моменту прихода мужчин, с большим трудом — с травяными примочками, лечебными заклинаниями и укрепительными настоями ей удалось-таки привести ее в чувство.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Парень, которого привел Барр, был высок, крепок и развит в плечах. Но, стоило посмотреть в его круглое симпатичное лицо, как сразу становилось понятно, что все эти признаки взрослого мужчины приобретение последнего года, а по возрасту ему всего лишь зим семнадцать. Нежная кожа, не знавшая бритвы, легкий пушок над верхней губой и улыбка, доверчивая и открытая. Ну, а взгляд его ясных распахнутых глаз, направленный на распростертую в кровати принцессу, был одновременно восторженным и неверящим.

А Деми, тем временем, увидев его, усмехнулась. И хотя та улыбка была мимолетной и легкой, но внимательный взгляд уловил бы в ней не радость и теплоту, а едва сдерживаемое торжество голодного хищника, узревшего жертву.

Рука девушки слабо шевельнулась, потянув вверх полу мантии и захваченное вместе с ней кружево нижней юбки, открывая при этом на всеобщее обозрение сначала стройные лодыжки, потом колени и чуть раскинутые бедра. А когда в тени ткани обозначилось место смыкания ее красивых ножек, она остановила свое движение и другой рукой, одним пальчиком, поманила парня к себе. От этих ее действий его взгляд приобрел интереснейшее выражение — смешение похотливого голода взрослого мужчины и восторга ребенка, которого завели в сладкую лавку и предложили брать все, что ему хочется.

Увидев этот взгляд и чуть приоткрытый напряженный рот, Мустела покачала головой и усмехнулась:

— Вот уж Телок — как есть Телок! — и, подхватив под руку замершего с горестным взглядом воина, потянула того на выход. В самых дверях она обернулась, заботливо глянула в сторону постели и придирчиво присмотрелась к пареньку, но увидев, что он, опершись одним коленом о кровать, руками нетерпеливо сдирает с себя рубаху, успокоено вздохнула. Подтолкнув Барра вперед — он всегда выходил из покоев принцессы нехотя, Мустела закрыла за ними дверь.

Теперь-то точно их милая девочка оправиться от болезни быстро!

ГЛАВА 3

Река, несущая свои воды вдоль городских стен, была поболее версты в ширину, но даже на ее столь обширной глади королевская бирема выглядела огромной. А обычные, в пятнадцать — двадцать саженей речные суда, стоящие на якоре рядом с ней, казались простыми рыбачьими лодками. При этом сей монстр украшали многочисленные резные золоченые детали и многоярусные растяжки с пестрыми флажками и развивающимися лентами. И даже свернутые пока паруса были сшиты из ярких полос плотного шелка. А количество шатров и тентов расположившихся под ними, казалось невозможно было подсчитать — так много островерхих конусов, заканчивающихся родовыми флагами, режущим глаз разноцветьем торчало над палубой.

Так же с первого взгляда поражало то, что количество весел только в одном ряду, так — навскидку, насчитывалось… более полусотни!

Стоя на набережной друзья долго таращились на это невероятное произведение корабельных дел мастеров, пока Ворон, первым придя в себя, не озвучил общую мысль:

— Да уж, его величество Ричард был прав, когда сказал тебе Вик, что мы сразу поймем на какое судно садиться.

— Я не хочу… — только и смог ответить тот.

Когда после похорон отца прошло четыре десятницы, и строгий траур был снят, светская жизнь во дворце стала понемногу входить в привычное русло. Тем более что приближалось время королевской свадьбы, назначенной еще самим покойным правителем, находящимся на тот момент уже на ложе смерти. Это, можно сказать, было его последней волей.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

И с чисто придворным лицемерием знатный люд, скорбя лицом, а в тайне предвкушая скорые радости помолодевшего двора, начал эту волю усиленно выполнять. Так что, буквально со следующего дня после окончания строгого траура, стали устраиваться немноголюдные, но вполне светские мероприятия — утренние трапезы на природе и званые вечера в гостиных. Без танцев конечно, но с музыкой.