Эртан-2 (версия с СИ) - Светлана Середа

Уф.

Сердце бешено колотилось и отдавалось гулом в ушах. Впрочем, это неудивительно: представьте, что у вас под ухом внезапно заорали: "Просыпайся!" — и вы поймете мое состояние.

Я села и медленно оглядела комнату. Пусто. Сквозь приоткрытую форточку доносился мерный, тяжелый стук капель о мраморные перила балкона. Очевидно, недавно прошел дождь, и теперь остатки воды стекали с крыши.

"Ну, и стоило так орать?" — недовольно поинтересовалась я.

"Здесь что-то… не так, — нервно ответил Умник. — Сам не уверен."

"Да ладно. У меня был тяжелый день, и закончился он совсем хреново. Еще и не такое приснится… Знаешь, ты прав: наверное, я просто слишком привязалась к Дану. Забыла, что он свалился на нас, как снег на голову, и цели его не ясны. Он, зараза такая, незаметно ухитрился втереться в доверие," — я с досадой откинулась обратно на подушку.

И как ему это удалось? Вроде и обаятельным его не назовешь… Конечно, по уму, стоило бы попытаться «просканировать» его эмпатически. Но меня до сих пор трясло от одного воспоминания о том, как шарахнуло тогда, в лесу. Бррр.

Ладно, впредь буду осмотрительнее.

"Свежо предание", — скептически хмыкнул Умник.

Но тему развивать не стал, и через несколько минут я снова провалилась в сон — на этот раз глубокий, без сновидений — до самого утра.

Когда я проснулась, за окнами брезжил серенький ноябрьский рассвет. Часы показывали восемь. Голова была немного тяжелая, но спать не хотелось. Сразу вспомнилось все — и вчерашний вечер, и загадочный сон.

Я выскользнула из-под одеяла и, ежась от утреннего холода, стала подбирать разбросанную с вечера одежду. Ночные кошмары подождут, сначала — в клинику.

Стук в дверь застал меня в процессе надевания брюк: в спешке я никак не могла попасть ногой в штанину.

— Кто там?!

Прыгая на одной ноге к двери, я все же ухитрилась натянуть брюки на вторую.

— Юлия, я собираюсь к магистру Астэри, — отозвался Дан. — Вы со мной?

— Да! — я щелкнула замком и рывком распахнула дверь. — Я гото… ва, — от неожиданности голос сорвался.

Дан выглядел точно так же, как в моем сне. Сам по себе этот факт ничего не значил: сейчас, при свете дня, я припомнила, что уже видела эту рубашку на нем, причем тогда она не вызвала никаких ассоциаций с Вереском — я просто отметила, что Дану она чертовски идет. Да, это могло быть совпадением, но…

— Что вы на меня так смотрите? — недоуменно спросил он.

Спохватившись, я шагнула через порог, закрыла за собой дверь. Небрежно, старясь, чтобы в голосе не проскользнуло ничего, кроме простого ехидства, поинтересовалась:

— Кто это вам губу прокусил? Ним, что ли, заходила?

Дан отвел взгляд. Тронул пальцами припухшую губу, поморщился с досадой:

— Во сне, наверное. Такая дрянь привиделась…

Удачная отмазка, мысленно одобрила я. Правдоподобная… Вот только это не объясняет, откуда на воротнике взялось крохотное бурое пятнышко — как раз в том месте, где струйка крови стекала с подбородка.

Чтобы не выдать своего смятения, я поспешно отвернулась — якобы проверить, хорошо ли заперта дверь, — и сочувственно пробормотала:

— Да уж. Ночка выдалась паршивая.

Неужели он действительно пытался меня убить? Но… зачем? И почему именно сейчас? А главное, почему не довершил начатое после того, как я снова заснула?

Ерунда какая-то. Я тряхнула головой: не до того сейчас. Сначала — Женька.

Мы завернули за угол, и сердце ухнуло в желудок: по коридору шел Костя Литовцев.

Он не прибавил шага, увидев нас. А мы — не поспешили ему навстречу. На меня словно ступор напал: даже в мыслях я не могла задать самый важный вопрос, лишь бездумно следила, как Костя приближается. Останавливается рядом. Молчит.

Тишину нарушил Дан:

— Он умер.

Это был не вопрос.

— Нет! — упрямо возразила я. — Костя, скажи, что это неправда.

— Это правда.

У меня в голове что-то замкнуло. В глазах потемнело.

— Ты убил его! — исступленно крикнула я Дану. — Предатель! Я знаю, что ты делал сегодня ночью!

Дан не шелохнулся, только скулы закаменели, и глаза сделались такими засасывающе-черными, что в них хотелось утопиться.

— Юля, не говори ерунды, — тихо, но твердо осадил Костя, взяв меня за руку, как ребенка. — Я был там, в реанимации.

— В двадцать три года не умирают от инсульта! — я вырвала руку и вновь повернулась к Дану, сжав кулаки: — Поклянитесь, что вы тут ни при чем.

— У Жени обнаружилась патология сосудов головного мозга, — терпеливо пояснил Костя. — Врожденная. На операцию не решились, потому что он был в коме.

Голос Кости с трудом пробивался сквозь шум в ушах, а смысл его слов я даже не пыталась постичь.

— Ну?! Что вы молчите?

— Клянусь, — медленно и раздельно произнес Дан, глядя мне в глаза. — Я не убивал Женю.

— Все равно! — пришлось перейти с крика почти на шепот: горло сдавило спазмом. — Ненавижу вас.

Я быстро пошла прочь по коридору.

— Юля! — Дан рванулся за мной, но Костя удержал его:

— Оставь. Ей нужно побыть одной.

— Не делайте глупостей!

— Самую большую глупость я уже сделала, когда поверила вам, — сквозь слезы огрызнулась я, переходя на бег.

Я понимала наивность своих попыток убежать от душевной боли, но эта детская реакция настолько прочно вросла в подкорку, что мне, наверное, никогда не удастся перерасти ее. Впрочем, окрик Дана несколько отрезвил меня, напомнив об обещании, данном лорду Дагерати. Ладно, я не покину пределов дворца. Только оставьте меня в покое!

Я с размаху упала ничком на кровать, уткнувшись носом в подушку. Сознание как будто раздвоилось: одна его часть тихонько поскуливала в уголке, оплакивая смерть друга, другая продолжала лихорадочно размышлять. В известии о Женькиной смерти было что-то вопиюще неправильное. Он не мог погибнуть. Это ведь везунчик белль Канто! Капризная Леди Фортуна столько раз за шкирку вытаскивала его из самых замысловатых ловушек, с чего вдруг она отвернулась от своего любимца?… Нет, я понимаю: отрицание — естественная реакция на смерть близкого человека, но… была в этом еще какая-то зацепка, вполне рациональная — если, конечно, в моей жизни вообще можно говорить о рациональности.

Вот! Я так привыкла верить Косте, что, несмотря на внутренний протест, разум не усомнился: Женя умер. Ведь так сказал непогрешимый Костя Литовцев! А между тем, доктор Литовцев в лучшем случае констатировал его смерть в Реале… тьфу, то есть на Земле — которая, будем честными, давно уже является для меня чем-то далеким и недостижимым. Если бы я не отдалась эмоциям, сразу бы сообразила: пока смерть не подвердит магистр Астэри, еще не все потеряно.