Рожденная Огнем (СИ) - Иванова Светлана

— Ты никогда не думала о поступлении в Академию Магии, деточка? — шепнул мне старик, пока эльф ходил расплачиваться за комнаты, которых теперь приходилось брать две. Маг наотрез отказывался делить с нами спальню, оправдываясь еженощными магическими практиками, не сулящими нам ничего, кроме головной боли и недосыпа. Минуло два дня со знакомства с престарелым магом, но сейчас я могла точно сказать, что он не от мира сего. Он не старался демонстрировать свои способности на людях, опасаясь слишком бурной реакции, но с удовольствием поколдовывал втихаря. Например, хозяин таверны просто не мог знать, что прохудившаяся крыша не просто так перестала пускать ручьи по лестнице в дождь, но маг не желал делиться этой информацией с тучным мужчиной, опасаясь за свою жизнь и здоровье. Хотя я считала, что Астину должны бы еще и приплатить за работу.

— Я свой-то институт едва закончила. Тем более Лис говорил, что для этого нужны какие-то особые навыки. Дар там, и все такое, — отмахнулась я, поймав слабую улыбку Астина. Но тут вернулся Фьеллис, и видение померкло, вернув лицу старика привычную загадочность. Фьеллис снова посадил меня править, когда сам нагло задремал, тяжкой ношей облокотившись на мою спину и старательно укладывая острый подбородок мне на плечо. Астин наслаждался путешествием на Чернавке, размеренным шагом плетущейся по дороге, и пожевывал вяленое мясо, припрятанное в мешочке в кармане. Старик никак не мог насытиться и странно, что его еще не разнесло до необъятных размеров. И куда только все девается? Подходя к развилке, я уверенно направила коня вперед. Дорога вильнула, и перед глазами показались высокие стены города. Вдоль стен шел глубокий ров, которого не было по другую сторону, ведь там протекала река. Мост опущен, впуская гостей и торговцев. Копыта Серого застучали по деревянному настилу.

— Да что ж ты творишь-то? — проснувшийся эльф не постеснялся закричать прямо мне в ухо. Вырвав из рук поводья, он лихо развернул коня и пустил галопом. Астин в недоумении последовал за нами. Фьеллис остановил Серого у развилки, когда мы свернули в нужную сторону.

— И куда ты собиралась? — тяжело выдохнул он, слезая на землю и не отпуская поводья. Словно боялся, что я вырву их из его рук и направлюсь обратно.

— В Посс. Эльф взялся за мои плечи и несколько раз хорошенько встряхнул.

Могу поклясться, что слышала, как что-то перекатывается в голове, но мысли прояснились. Непонятное желание посетить замок Королевы начало успокаиваться и затихать. Но так и не пропало совсем. Вернувшись в седло, Фьеллис больше не давал мне править, а на каждой ночевке следил так пристально, что иногда я боялась проснуться привязанной к спинке кровати на коротком поводке.

Объяснить свое странное желание увидеться с Королевой я так и не смогла. Возвращение домой оказалось триумфальным и долгожданным. Я успела соскучиться по кровати, удобствам, не двигающемуся под задницей стулу, и даже по Вовке, который встречал нас с нормальным цветом лица и отсутствием следов болезни. Не умереть с голоду молодому человеку позволили периодические набеги Тайна, практикующего верховую езду и привозящего какую-то еду. К нашему стыду, кроме положенных на подушку пирожков и солений в подвале, из еды мы не оставили ничего. На время отсутствия Тайна, Астина разместили в его комнате, чтобы, по словам мага, дать ему хорошенько подумать в тишине и решить столь важную для нас задачу. После этих слов маг просидел в комнате три дня, покидая ее, только когда на кухне начинало пахнуть чем-то аппетитным, и тут же с задумчивым видом возвращаясь обратно.

— Эль, шарлатан он какой-то, не? — в очередной раз, наблюдая за уходом задумчивого старика, прошептал Вовка. Я не знала, что ему ответить, ведь в то, что Астин — маг, поверить было действительно трудно, а знали мы об этом только на словах. Кто ж знает, какими способами за ночь старик отремонтировал крышу в трактире. Может под дождем восседал на скользкой черепице с гвоздями и молотком, лишь бы поутру похвастаться раскрывшим рот спутникам в искусной магии. По окончании третьего дня старик с горящим взглядом ворвался в столовую, где мы неспешно играли в карты.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Готово. Кажется, я все продумал и готов попробовать, — тряся несколькими свитками пергамента, исписанными какими-то замысловатыми закорючками, цифрами и рисунками, торжественно возвестил он.

— Астин, кажется? Попробовать? Вы в курсе, что у вас лишь одна попытка? — кладя карты в «бито», уточнила я, вытаскивая из колоды недостающие. Вера в магические силы Астинезта таяла на глазах еще с первой нашей встречи, а сейчас от нее осталась лишь жалкая тень.

Единственной его подтвержденной способностью был неуемный аппетит, совершенно не сказывающийся на фигуре.

— Так две же, — торжествующе заявил маг, второй рукой указывая на Вовку. Тот сжался в комок.

— Вы же понимаете, что мы должны вернуться оба, и оба живые? — я отложила карты в сторону. Похоже, к старику действительно пришла какая-то идея. — Так как вы поймете, что один из нас, кого вы отправите первым, добрался до цели и остался невредим?

— Я все продумал! Если вы попадете куда надо и в целости, то мы увидим белесый дым. Если нет — красный. Вот и все. Я обхватила голову руками не в силах поверить в сказанное. То есть вероятность зависнуть где-то в неизвестности, попасть в другой мир или просто распасться на атомы все же имелась и старик ее не отрицает, хоть и по какой-то причине считает маловероятной.

— Ладно, я согласна. Фьеллис и Вовка синхронно повернули ко мне головы. Я пожала плечами. А что? Кто-то же должен.

— Эльф, пообещай мне, что если ничего не выйдет и мое бездыханное тело останется здесь, ты отвезешь его Королеве и получишь мешок золота, что я тебе должна. Фьеллис поднялся из-за стола, широко улыбнулся и, дав мне подзатыльник, вышел из столовой. Я проводила его увлажнившимися глазами, потирая ушибленную голову. Приложил бы еще немного сил и получил бы отпечаток моего лица на своем столе. Вовка не думал предлагать пропустить его первым. Как бы он ни хотел вернуться домой, как бы ни пытался меня защищать, страх перед неизвестностью давил слишком сильно. Мне же с этим было чуть легче.

Я видела сны о том, как возвращаюсь домой, так почему бы не помечтать, что часть из этих снов может оказаться видениями? Астин удалился в комнату, позвав нас туда спустя час. На полу в хаотичном порядке были разложены исписанные бумаги, по отдельности не значащие ничего, а в целом составляющие крупный рисунок. С десяток переплетающихся кругов, спиралей и звезд, цифры и символы, а в центре пустота, куда мне и велели встать. Приготовившись оказаться в родном мире, я переоделась, ведь если окажусь промозглой осенней ночью в платье и босиком, то до дома пешком никогда не доберусь. Зато старые джинсы, заправленные в новые сапоги, майка и куртка не бросятся в глаза никому из привычного окружения. Лицо Фьеллиса, стоящего в стороне, не выражало эмоций. Он отказался пожать протянутую на прощанье руку и ничего не ответил, когда я попросила передать Тайну извинения, за то, что не получилось проститься с ним лично. Вовка был весь на нервах, наблюдая за моими сборами и морально готовясь к подобному. Улыбнувшись другу, скорее желая подбодрить себя, нежели его, ведь улыбалась сейчас исключительно я одна, я встала на положенное место в центр разложенного рисунка. Астин зашептал непонятные слова, складывая руки в молниеносно сменяющие друг друга жесты. Опустившись на колени, маг положил руки на рисунок, и каждая линия по очереди начинала наполняться светом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Поднявшись на ноги, мужчина сложил ладони вместе, что-то крикнул и резко вытянул руки вперед.

— Прощай, Фьеллис из Сирос-Дира, — одними губами произнесла я, смотря ему прямо в глаза. В живот ударила горячая волна воздуха, словно сминая внутренности в один тугой комок. В глазах потемнело от боли, а тело отбросило назад, где на моей памяти находилась стена с широким окном. Но вместо звука разбитого стекла, после яркой вспышки, ослепившей даже сквозь закрытые веки, я услышала звучание музыки, которое тут же стихло. Оставалась надежда, что мне все же просто послышалось.