Клеопатра - Пьер Декс

Собственно, тут-то и начинается их супружеская жизнь. Они связывают свои судьбы на счастье и несчастье, тридцатичетырехлетняя женщина, мать четверых детей, и сорокавосьмилетний мужчина, неистовый прожигатель жизни, который, впрочем, последние двадцать лет не выпускает из рук меча. Прошло ровно двадцать лет со дня их первой встречи, И он и она избежали многочисленных опасностей, не угодили в расставляемые им силки, не стали жертвой заговора, они вскарабкались на вершину славы, познали высочайшие почести, о которых не смели мечтать, когда Марк Антоний командовал конницей Габиния, а Клеопатра была четырнадцатилетней девочкой. Молодость улетела, и судьба превратила их постепенно в супружескую пару. Выход Антония из Парфии и ловушки, подстроенные Иродом Клеопатре, преподали им схожий урок и научили, что нужно жить и бороться вместе, не внимая наговорам со стороны, не обращая внимания на Рим, отбросив ревность, интриги. Теперь они бесконечно далеки от показного великолепия и хмельных выходок в Тарсе. В их браке преобладает элемент разума, они научились понимать друг друга и обрели в этом счастье.

Часть третья

НЕУКРОТИМЫЕ СУПРУГИ

Глава I

На сцене появляется Октавия

У Клеопатры тотчас возникло желание увезти Антония в Александрию. Необходимо было поддержать свое достоинство супруги и матери.

Египтянам надлежало увидеть автократора, а тому предстояло познакомиться со своими детьми. Да и поездка не могла ни в коей мере воспрепятствовать приготовлениям к новому парфянскому походу. Однако поспешность Клеопатры была вызвана в основном вестями из Рима.

Во-первых, триумвират распался. Пока Антоний сражался в Парфии, Октавиан начал военные действия против Секста Помпея. Хотя Лепид увел целый ряд легионов в Северную Африку и Октавиану пришлось туго, он в конце концов все же одолел Помпея. Зато теперь против Октавиана выступил Лепид. Октавиану, однако, вскоре удалось отвести его происки и отстранить Лепида от политической деятельности.

Итак, Октавиан существенно усилил свои позиции. После триумфального въезда в Рим он заявил, что откажется от всех особых полномочий, если только Антоний по возвращении из парфянского похода сделает то же самое. Короче, инициатива перешла к Октавиану. Сенат отметил младшего соперника Антония почестями, и отныне ведущая роль в союзе перешла к Октавиану.

Успех в войне с парфянами и покорение Востока стали теперь для Антония главным условием его победы в Риме. Клеопатра не могла не понимать этого, она чувствовала: всякая новая почесть, оказанная Октавиану, подталкивает Антония к реваншу. Расплатиться за этот реванш предстоит ей, Клеопатре, и лишь Александрия с ее престижем, ее богатством, ее славой способна заслонить собой мечту о Риме в душе Антония, убедить его, что лучше быть властелином Востока, чем полувластелином Рима.

В то же время Клеопатра не пренебрегала сношениями с Римом. Туда доставили весьма подробные сведения о рождении сына Антония. После антиохийского брака это произвело впечатление и на Октавию и на Октавиана. И только после этого в Рим пришло известие о том, что» Антоний поспешил вместе с Клеопатрой в Александрию…

Клеопатре не понадобилось больших усилий, чтоб убедить Антония действовать в русле ее политики. Во-первых, он не хотел, не добившись успеха в Парфии, осложнять свои отношения с Октавианом, а во-вторых, Клеопатре помог случай. В тот самый момент, когда Антоний был уже готов отплыть с Клеопатрой в Александрию, ему донесли, что Секст Помпей намерен укрепиться в Малой Азии, завязать отношения с парфянами и таким образом продолжить военные действия. Это создавало определенную связь между борьбой, которую вел Октавиан с Помпеем, и походами Антония на парфян, Антоний послал против Секста Помпея одного из своих полководцев и взошел на корабль с намерением отдохнуть в Александрии, удовлетворенный тем, что неотложные дела решены и что не существует пока напряженности в его отношениях с Римом и, следовательно, с Октавианом.

Такое половинчатое решение полностью устраивало Клеопатру. Ей нужна была не вражда между Октавианом и Антонием, а своего рода противостояние, она не желала поражения своему мужу в Парфии, но одновременно опасалась, как бы он там не одержал решительную победу. Помимо всего прочего, и она и Антоний были приятно поражены посланием царя Мидии, вассала Фраата, который ополчался на своего сюзерена. Мидийский царь предлагал Антонию вернуться с войском на Восток и завоевать сообща Парфию. Плутарх сообщает: «Новые и самые радужные надежды открывались Антонию. Если в прошлый раз, чтобы одолеть парфян, ему недостало, по-видимому, лишь одного — многочисленной конницы, вооруженной луками и стрелами, то теперь она была в его распоряжении, и вдобавок без всяких Просьб с его стороны, напротив, он еще оказывал услугу другому…»[46]. Антоний решает немедленно вести войска в Армению. Клеопатра следует за ним в Сирию. Здесь им становится известно, что Секст Помпей, о судьбе которого Антоний заранее не распорядился, был взят в плен и предан смерти. Выходило, что Октавиан никак не может считать себя полководцем, он не одержал ни одной значительной победы, в то время как Антоний, казалось, может вот-вот сделаться повелителем Парфии. Но действительность разрушила его надежды. Армия, как убедился Антоний, в материальном, а главное, в моральном отношении не готова к походу. Дружеские чувства армянского царя оставались под сомнением, к тому же картина отступления из Парфии, особенно перехода через горы, была еще слишком жива в памяти солдат. Да и на чисто дипломатические приготовления, на согласование действий с индийским и армянским царями требовалось еще какое-то время. Кроме того, надо было дождаться подкреплений из Италии, прислать которые повелел Антоний. И он переносит кампанию на будущую весну.

Таким образом, дела Октавиана стали поправляться. До сих пор все складывалось так, что Антоний и Клеопатра были хозяевами на Востоке, в то время как у погрязшего в римских делах Октавиана не было сил вмешиваться в их предприятия. Теперь Октавиан становится их помощником: он присылает Антонию из Италии две тысячи отборных конников, цвет римского войска. Одновременно он отправляет деньги, продовольствие, делает все необходимое, чтобы поднять дух армии и доказать, что Рим не забывает о своих солдатах. Более того, не кто иной, как Октавия, везет его дары в Египет.

Клеопатра от удивления бурно реагировала на предполагаемое появление Октавии. Плутарх уверяет, что она ломала комедию. Царица постоянно плакала, похудела. В это время она удвоила свое внимание к Антонию. Впрочем, если учесть, сколь высока была ставка в игре, то в искренность Клеопатры можно поверить. Ей надлежит во что бы то ни стало воспрепятствовать сближению Антония и Октавии. И она использует свое женское оружие, может, делает это слишком демонстративно, с дурным вкусом, но не скажешь, что глупо. Но проигрыш слишком опасен, и направленный Октавианом под видом дружественной помощи удар так хорошо рассчитан, что страх Клеопатры не лишен оснований. Вероятно, в интересах Антония было бы примириться с Октавией и использовать те возможности, какие давал ему союз с Октавианом. Можно пуститься в предположения, «что было бы, если бы…», и представить себе иной вариант событий. Но с точки зрения Клеопатры уход Антония из сферы влияния означал бы полную катастрофу. Ситуация для нее была иной, чем зимой 40 года после встречи в Тарсе. Ее подданные тогда считали, что она забавлялась с Антонием, рожая ему близнецов, как некогда забавлялась с Цезарем. У Антония, Так же, впрочем, как у Цезаря, была жена римлянка, И он заменил ее Клеопатрой, когда та умерла, так что ничего особенного в этом не усматривали. Но сейчас, когда Антоний женился на Клеопатре, бросил ради нее Октавию, его возвращение к прежней жене означало бы охлаждение к царице-египтянке. Приключения в Иудее были слишком памятны Клеопатре, чтобы усомниться в опасности: с исчезновением Антония заговоры будут зреть один за другим. Ирод и прочие враги воспользуются ситуацией, чтобы разделаться с нею, возникнут тысячи угроз, Египет станет предметом чужих вожделений, Цезарион и остальные ее дети обречены на гибель. Тем боже что Октавиан не остановится на полпути. Он не удовлетворится видимостью примирения между Антонием и Октавией, он добьется того, что Антоний окончательно порвет с Египтом.