Царская Семья - жертва темной силы - Любовь Миллер

Сначала русский Император спросил Сазонова - все ли доступные средства дипломатии исчерпаны, чтобы добиться мирного разрешения этого вопроса. Также Государь спросил, уверен ли Сазонов, что его личное вмешательство будет иметь желаемый успех.

На первый вопрос Императора С.Д. Сазонов ответил утвердительно, по второму же вопросу - не был уверен в успехе. Но он отметил, что в случае войны между сербами и болгарами Государь будет жалеть, что не попробовал вмешаться, чтобы разрешить мирным путем эту сложную ситуацию на Балканах.

Император внимательно слушал Сазонова и, после минутного колебания, объявил министру, что подпишет обращение к королям Сербии и Болгарии. Он также добавил, что чувствует, что это не только его право, но и его долг - предостеречь их в этот критический момент о возможных последствиях - о конфликте.

«Если они откажутся послушать меня, - сказал Император, - то зачинщики этих беспорядков понесут наказание. Я исполнил свой долг и моя совесть будет спокойна». (пер. с англ.)

С.Д. Сазонов пишет, что эти слова были произнесены с чарующей простотой, которая характеризовала Государя, и которая произвела на Сазонова непреодолимое впечатление.

Император прочитал текст телеграммы, которую заготовил Сазонов, и дал распоряжение сразу же ее отправить, желая, чтобы его призыв к единению и братству среди славян исходил из Москвы.

Покидая Кремль, С.Д. Сазонов думал о разговоре с Государем и о возможном результате государева решени Два факта ясно выделялись на общем впечатлении от этой встречи, именно, что Император Николай II не обращал внимания на мирскую славу, как другие, и что его личная гордость не играла никакой роли в его решениях, когда они внушались чувством долга.

Эти размышления Сазонова еще больше укрепили его в любви и преданности к Государю.

Когда текст воззвания Императора к миру и согласию стал известен за границей, то это произвело там большое впечатление, особенно на Балканах. Даже враги Российского государства должны были признать искренность и полную незаитересованность в этом призыве и его глубоко мирный характер. Все ясно увидели миротворческую политику правительства Санкт-Петербурга на Ближнем Востоке в этот критический момент истории Балкан.

К сожалению, Болгария не вняла призыву Российского Императора и началась вторая балканская война, которая, правда, длилась недолго.

Получая тревожные вести из Европы, Государь все время сохранял свое обычное самообладание и кажущееся спокойствие. Как-то он сказал В.Н. Коковцеву,178 что он верит в искреннее желание императора Вильгельма не допустить возникновение общеевропейской войны, верит в его умиротворяющее влияние на Австрию.

Граф Коковцев пишет:

«Вопреки сильно распространенному мнению о том, что Государь просто был глубоко равнодушен ко всем окружавшим его грозным событиям и не понимал их, я вполне убежден в том, что он лучше многих понимал их, давал себе ясный отчет о их силе и значении, но был также убежден и в том, что с нашей стороны делается все, что только доступно нашим силам, и что мы стоим на правильном пути, Его кажущееся внешнее спокойствие было поэтому отнюдь не проявлением его равнодушия или непонимания обстановки, а только той исключительной внешней выдержки, под которой скрывалось, подчас, глубокое волнение. Я убежден, что даже большинство из нас, стоявших близко к Государю, все же не знали его сложной души и не представляли себе, что именно переживал он в частые минуты глубокого и скрытого от всех нас раздумь..»

По всей России шло железнодорожное строительство и Премьер-министр Коковцев хотел получить за границей заем с целью производства дальнейших работ по постройке железных дорог. Государь очень желал того же и дал соответствующие инструкции В.Н. Коковцеву перед его отъездом за границу.

В это же время князь Мещерский начал свою травлю Коковцева через газету «Гражданин».

Мещерский, этот ловкий интриган, как его называет граф Коковцев, не первый раз занимался такими делами. Незадолго до убийства П.А. Столыпина он осмелился через «Гражданина» начать свой яростный поход против этого великого человека. Вдовствующая Императрица Мария Феодоровна открыто презирала Мещерского.

Теперь же Мещерский писал о якобы умалениях министрами, и в особенности В.Н. Коковцевым, престижа Государя и призывал упразднить Совет Министров и вернуться к прежнему Комитету Министров во главе с И.Л. Горемыкиным или А.С. Танеевым.

Тогда председатель Совета Министров понял, что против него началась решительная кампания при участии министра Внутренних дел Маклакова.

Поездка В.Н. Коковцева за границу оказалась очень успешной. Во Франции его встречали с большими почестями. Там он добился получения для России займа. Было подписано соглашение о реализации нами во Франции ежегодно, в течение пяти лет, железнодорожного займа на сумму не менее 550 миллионов франков в год.179

В.Н. Коковцев также побывал в Берлине, откуда вынес впечатление, что положение дел в Германии очень тревожно. Он убедился, что катастрофа приближается, что ряд подготовительных к войне мер в Берлине, начатых еще в 1911 году, уже замыкает свой страшный цикл и что никакое миролюбие русского Императора не в силах остановить надвигающуюся войну.

По возвращении в Россию, Премьер-министр явился к Государю с отчетом о своей поездке. Он представил Императору письменный доклад, впоследствии опубликованный уже Советской властью. Свой доклад В.Н. Коковцев дополнил еще и устным повествованием.

В.Н. Коковцев пишет, что никто никогда не узнает, что происходило в душе Государя во время этого доклада. Император ни разу не прервал Премьер-министра во время его изложени Государь упорно смотрел ему в глаза, как будто хотел проверить искренность слов Коковцева. Потом, отвернувшись к окну, около которого они сидели, Император долго всматривался в расстилавшуюся там морскую даль (это происходило в Ливадии), затем, как бы очнувшись от забытья, произнес:180

«На все воля Божия!»

Травля В.Н. Коковцева продолжала расти. Газета князя Мещерского обливала его грязью. Начались выступления против него и со стороны графа Витте.

О графе Витте В.Н. Коковцев в своем труде пишет,181 что С. Витте был очень властолюбивым, очень деятельным и полным инициативы. Он тяжело переносил безделие. Он считал, что Коковцев долго засиделся на посту председателя Совета Министров и министра финансов. Граф Витте видел в Коковцеве до известной степени помеху в достижении своих целей и расчитывал, что с уходом В.Н. Коковцева ему откроется дорога к продвижению вперед.

Далее В.Н. Коковцев пишет,182 что по слухам, граф Витте состоял в сношениях с Распутиным.

О дружественных отношениях графа Витте к Распутину находим и у других авторов. Так С.П. Белецкий в своих воспоминаниях пишет:183

»… был близок (Распутин - Л.М.) к семье гр. С.Ю. Витте, -которого он до конца своей жизни вспоминал с особой теплотой, и которого он при жизни графа, как он мне сам говорил, неоднократно хвалил в высоких сферах, мечтал об обратном его возвращении к власти, и познакомил уже с А.А. Вырубовой…»

В книге секретаря Распутина Аарона Симановича, в главе «Витте ищет протекции Распутина"184 написано, что Витте сказал Симановичу, будто у него имеется план, который может оказаться интересным для еврейского народа и просил Симановича свести его с Распутиным. Симанович предложил сперва добиться расположения Распутина, и посредницей была выбрана жена Витте, Матильда, еврейка по происхождению.185 А Симанович подыскал удобную квартиру в доме, где жил Распутин и там происходили тайные встречи графа Витте и Григория Распутина. По словам Аарона Симановича, С. Витте обещал поставить еврейский вопрос на первый план, если ему удастся при помощи Распутина вновь получить власть. Известно, что Григорий Распутин был покровителем евреев.186

Кроме графа Витте кампанию против В.Н. Коковцева вели министр Внутренних дел Маклаков, Военный министр Сухомлинов, министр Земледелия А.В. Кривошеий. Государь Император оказался не в состоянии идти против давления, которое оказывалось на него.

29-го января (ст. ст.) 1914г. В.Н. Коковцев получил письмо от Государя об увольнении. Новым министром финансов был назначен П.Л. Барк, а председателем Совета Министров стал Горемыкин. Коковцева Император пожаловал графским титулом.

Свое последнее свидание с Государем граф Коковцев описывает в своей книге:187

»… Когда я вошел в кабинет, Государь, только что вернувшийся с прогулки, быстро подошел ко мне навстречу, подал мне руку и не выпуская ее из своей руки стоял молча, смотря мне прямо в глаза. Я тоже молчал и боялся, что не сумею вполне совладать с собой при первом же слове.