Царская Семья - жертва темной силы - Любовь Миллер

«Чтобы ты сейчас убрался отсюда, гадкий еретик, тебе в этом святом доме нет места».

Распутин нахально отвечал: «Я приглашен сюда по желанию лиц более высоких, чем вы» - и вытащил при этом пригласительный билет.

«Ты известный обманщик, - возразил я, - верить твоим словам нельз Уходи сейчас вон, тебе здесь не место»…

Распутин искоса взглянул на меня, звучно опустился на колени и начал бить земные поклоны. Возмущенный этой дерзостью, я толкнул его в бок и сказал: «Довольно ломатьс Если ты сейчас не уберешься отсюда, то я своим приставам трикажу тебя вынести на руках».

С глубоким вздохом и со словами: «О, Господи, прости его грех», Распутин тяжело поднялся на ноги и, метнув на меня злобный взгляд, направился к выходу. Я проводил его до западных дверей, где выездной казак подал ему великолепную соболью шубу, усадил его в автомобиль и Распутин благополучно уехал».

Во время поздравлений во дворце, где присутствовали все члены Государственной Думы, М.В. Родзянко сказал приветственное слово Государю. Когда он говорил, Товарищи председателя держали развернутым плат и святую икону.

Закончил Родзянко свою речь словами:171

»… Примите же, Государь, эту святую икону Христа Спасителя как благословение народное, как видимый знак тех горячих молитв, которые сегодня возносятся во всех уголках России о здравии и благоденствии Вашего Величества и всей Царствующей Семьи.

Да благословит Вас Всевышний, да сохранит Он под небесным Покровом Своего Помазанника на счастье и радость всей русской земли».

В Петербурге высшая знать давала балы в честь Царской Семьи. На одном из балов присутствовали и две старшие дочери Императорской четы - Ольга и Татьяна. Балы следовали один за другим.

Фрейлина Государыни Императрицы баронесса София Буксгевден пишет, что посещение балов для Государыни было пыткой. Переживания, постоянная тревога за больного сына, бессонные ночи у его постели - совершенно расстроили ее здоровье. На одном из балов Императрица почувствовала себя так плохо, что чуть не упала в обморок. Только поспешивший к ней Государь успел вовремя вывести ее из зала.172

Великая княгиня Ольга Александровна тоже подтверждает, что Государыня была больна.173 Дыхание у нее порой становилось учащенным и затруднительным, губы делались синими.

О балах по случаю романовских торжеств Великая княгиня Ольга Александровна говорила, что их великолепие и пышность казались ей нереальностью и неподходящими ко времени. Она посещала эти балы, смотрела на красивую иллюминацию в честь трехсотлетия дома Романовых, но в своей душе чувствовала, что что-то новое и страшное вползает в жизнь, и что это неотвратимое формируется силами, которые остановить невозможно.

В мае 1913 года Императорская Семья проследовала на пароходе вниз по Волге в глубь России туда, где возникли основные национальные силы руского народа.

Великая княгиня Ольга Александровна рассказывает, что везде народ с энтузиазмом встречал своего Цар Когда пароход шел вниз по Волге, местные крестьяне заходили по пояс в воду, чтобы лучше рассмотреть Государ В некоторых городах ремесленники и рабочие падали на колени, чтобы поцеловать землю, где ступали ноги Императора, и те кто видел это, не могли и предполагать, что меньше чем через четыре года имя Государя будет оклеветано и опорочено.

Царская Семья посетила Владимир, Нижний Новгород, Ярославль, Суздаль, Ростов, Кострому.

Энтузиазм народа особенно выразился в Костроме, там, где в Ипатьевском монастыре триста лет назад, был избран на трон русского государства первый Царь династии Романовых, Михаил. Граф В.Н. Коковцев говорит:174

»… Государь и его Семья были окружены сплошной толпой народа, слышались неподдельные выражения радости…

Тут же нужно отметить, что при посещении одной из церквей в ней оказался Распутин. Когда все вышли из церкви - его фигура была замечена многими, и ко мне подошел генерал Джунковский и обратил мое внимание на его присутствие среди немногих имевших доступ в церковь. Мне пришлось ответить ему, что я удивляюсь каким образом ему, как Товарищу министра Внутренних дел и командиру корпуса Жандармов, могло быть неизвестно присутствие здесь «старца» и получил в ответ:

«Я ничем не распоряжаюсь и решительно не знаю кто и как получает доступ в места пребывания Царкской Семьи»; мне осталось только добавить ему: «так недалеко и до Богрова».

Посол Франции Морис Палеолог, который присутствовал на всех романовских торжествах, в книге «Aux portes du jugement dernier» - «У порога последнего суда», пишет,175 что в Костроме перед знаменитым Ипатьевским монастырем энтузиазм народа перешел в исступление. Вид Императорской Семьи глубоко потряс народное сознание. Но Палеолог замечает, что было ошибкой позволить присутствовать там Распутину. Его видели вместе с епископом Варнавой в машине, которая следовала за процессией.

Далее Морис Палеолог говорит о Великой княгине Елизавете Феодоровне, которая оставила на время свою Марфо-Мариинскую обитель и сестер, и присоединилась к Императорской Семье на Волге, чтобы присутствовать на романовских торжествах.

Все, кто восхищался красотою Елизаветы Феодоровны до трагической гибели ее супруга Великого князя Сергея Александровича, были теперь поражены тем, что ее лицо оставалось таким же прекрасным в монашеском одеянии, как и прежде. Трудно было оторвать от нее взгляд, любуясь как ее внешней, так и внутренней, духовной красотой.

Великая княгиня показывалась только в церквах. Ни на какие гражданские увеселения она не оставалась, а удалялась в местные женские монастыри.

Когда она узнала в Костроме, что Распутин пачкает своим присутствием священное торжество трехсотлетия дома Романовых, она издала крик ужаса и застыла на коленях в долгой молитве.

Морис Палеолог пишет, что генерал А.И. Спиридович, ведавший службой безопасности, сказал ему, что эти прекрасные помпезные торжества, которые предназначались для того, чтобы поднять имя Династии Романовых, закончились нехорошим предзнаменованием: тень Распутина стала падать на Императорский трон.

В Костроме, в присутствии Царской Семьи, на краю высокого обрыва над Волгой, был заложен памятник трехсолетию дома Романовых.

Когда Государь уезжал из Костромы, толпы народа долго стояли вдоль берега реки, провожая своего Цар Император был очень тронут приемом в Костроме.

По прибытии Царской Семьи для торжеств в Москву в июне месяце, Государь въехал в город один на коне, сопровождаемый на расстоянии отрядом казаков Собственного Е.И.В. Конво На Красной площади он сошел с лошади и проследовал за духовенством через Спасские ворота в Кремль.

Граф Коковцев пишет, что всегда поражающие своим великолепием царские выходы в Москве на этот раз превзошли все виденное раньше. Вид Государя на Красной площади среди своего народа, заполнившего всю площадь, вызвал необычайный подъем, и, несмотря на это, там поддерживался порядок. Только одно было печально - это присутствие Наследника на руках казака. Коковцев ясно помнил, как напротив памятника Минину и Пожарскому до него долетели громкие возгласы скорби из народа при виде больного мальчика. Толпа чувствовала что-то глубоко тяжелое в этом беспомощном состоянии единственного сына Государ

С.Д. Сазонов в своих воспоминаниях так отмечает энтузиазм русского народа во дни празднования трехсотлетия дома Романовых:176

«Те кто не видел этого, не может постичь тот глубокий и искренний энтузиазм, который пронесся через Россию в то врем Романовы, трехсотлетие которых праздновалось в Москве и в Костроме, были создателями современной России со всей ее прошлой славой и ее безграничными возможностями мирного развития и благосостояния в будущем». (пер. с англ.)

Во время романовских торжеств, как В.Н. Коковцев, так и министр Иностранных дел Сазонов были озабочены событиями на Балканах.

Политикой России являлось сохранение мира в Европе. Этого желал Государь, и его раньше поддерживал в этом покойный П.А. Столыпин, а теперь его преемник Коковцев и министр Иностранных дел С.Д. Сазонов, в то время как М.В. Родзянко придерживался противоположного мнени

С.Д. Сазонов попросил у Государя аудиенцию.177 Император его принял в Кремлевском дворце. Министр Иностранных дел стал уговаривать Государя лично вмешаться в спор между сербами и болгарами, чтобы их помирить.

Сначала русский Император спросил Сазонова - все ли доступные средства дипломатии исчерпаны, чтобы добиться мирного разрешения этого вопроса. Также Государь спросил, уверен ли Сазонов, что его личное вмешательство будет иметь желаемый успех.