Возьми с собой плеть (Схимник - 3) - Анхель Куатье

Годы были перестроечные. Горбачев вещал с трибуны про гласность, демократию и консенсус. Продовольствие исчезало с полок магазинов, словно бы у сахара и сосисок выросли ноги. Фарцовщики и валютчики стали уважаемыми людьми, "крышевание" и рэкет, а проще говоря, бандитизм - настоящими мужскими профессиями.

Преподаватели в университете поделились на два непримиримых лагеря. Одни продолжали отстаивать свои марксистско-ленинские принципы, другие, ощутив свежий, будоражащий запах свободы, ложились под танки на Смоленской набережной у Белого дома и обороняли Останкино.

Короче говоря, начиналась новая жизнь, о которой еще ничего не было известно.

- Илья, впереди смута и гражданская война. Не то, что в семнадцатом, но ведь форма не меняет сути, - говорил Илье его научный руководитель - старый профессор, отсидевший семь лет в сталинских лагерях. - Когда я был врагом народа, народ был врагом самому себе. Сейчас все повторится, но будет иначе.

- В каком смысле? - не понял Илья.

- Наличие идеологии так же плохо, как и ее отсутствие. Еще пара лет и она канет в Лету. Трудно предугадать последствия, но одно можно сказать точно: каждый окажется перед неразрешимой задачей. Он будет спрашивать себя: "Зачем я живу?" И ответом ему будет молчание. Вашему поколению суждено знать, что такое цель. Но вы не будете понимать, в чем ее смысл.

Тогда Илья так и не понял своего учителя. И только теперь, когда прошли годы, он вдруг буквально кожей прочувствовал значение этих слов.

*******

Цель у Ильи появилась быстро - он хотел доказать всем, что зарабатывать можно не только мышцами и грубой физической силой, но и головой. Когда началась приватизация, он организовал небольшую контору, скооперировался с двумя крупными бандитскими группировками и за бесценок скупил акции нескольких предприятий, которые затем быстро перепродал иностранному инвестору.

Потом пришлось улаживать дела с "компаньонами". Илья смог перетянуть на свою сторону обе бандитские группировки, при этом рассорив их между собой. Скоро и те и другие были уверены, что в череде состоявшихся сделок одна из них обманула другую. Ребята стали разбираться стенка на стенку. Несколько заказных убийств решили дело, а Илья благополучно освободил свой "начальный капитал" от ненужных ему обременении.

Потом он очень удачно поучаствовал сразу в нескольких муниципальных выборах и получил фору на рынке недвижимости. Теперь капитал Ильи вырос в несколько раз, что позволило ему открыть свой банк, который активно существовал на рынке до кризиса 98 года. За месяц до дефолта Илья успел вывести средства из бумаг государственного займа и не просто сохранил свой капитал, но еще и обогатился на кризисе.

Мечта сбылась - у него было столько денег, сколько не потратишь и за всю жизнь. Теперь, когда он был обеспечен, можно было заняться проектами, которые казались ему интересными. Впрочем, чем дальше, тем больше в Илье нарастало внутреннее сопротивление. Он уже не хотел заниматься бизнесом. Себе и всем он все уже доказал: деньги можно зарабатывать мозгами, его мозгами...

Тогда Илья и вспомнил слова своего учителя: "Вашему поколению суждено знать, что такое цель. Но вы не будете понимать, в чем ее смысл". Да, теперь, когда его цель была достигнута, он вдруг осознал, что в ней нет никакого смысла. Если ты хочешь что-то доказать, ты уже знаешь, что это так. А тогда зачем доказывать? По сути, получается, что ты живешь не для себя, а для чужого мнения. Проще говоря, ты умираешь.

И вот, завтра ему исполняется тридцать лет, а впереди - пустота...

*******

На телефонном пульте замигала красная кнопка.

- Илья Ильич, все уже собрались в зале заседаний, - сообщила секретарь. - Вы присоединитесь?

- Да, сейчас, - ответил Илья и продолжил свое медленное, бесцельное вращение в огромном кожаном кресле.

Надо было идти. Рекламное агентство, более-менее вменяемое, найденное им с таким трудом, наконец, подготовило план новой рекламной кампании. Разумеется, ничего выдающегося не предвидится. Но сейчас уже не до "выдающегося". Закончить бы дело, и на том спасибо. Надо было идти, а ноги отчаянно отказывались повиноваться.

Гигантским усилием воли Илья все-таки поднял себя из кресла и отправился на совещание. Он шел по длинному коридору офиса. За стеклянной стеной суетливо бегали сотрудники его фирмы. Заметив Илью, они вжимали голову в плечи: одни - для услужливого приветствия, другие, делая вид, что за работой они не заметили своего босса.

На Илью внезапно накатило невыносимое чувство чудовищной, щемящей тоски. "Человек - это звучит гордо!" - услышал он внутри своей головы. Почему он вспомнил сейчас эту заезженную фразу из горьковского "Дна"? "Да, "на дне" это звучит гордо!" - ответил сам себе Илья и расхохотался.

Глядя на смеющегося босса, подчиненные стали еще усерднее демонстрировать ему свое дружелюбие и увлеченность работой. Выглядело это настолько наигранно, театрально и пошло, что Илью даже затошнило: "Реальное "на дне"! Даже к Горькому не ходи..."

Илье вдруг захотелось крикнуть: "Дальше дна падать некуда, дамы и господа! Зачем же так унижаться?! Все, точка абсолютного нуля пройдена!" Но он сдержался.

Начальник может позволить себе кричать всё что угодно. Впрочем, подчиненные и так считают его самодуром и сволочью. Так что - кричи не кричи - докричаться невозможно. Да и что он, вообще, может им сказать? Будьте людьми?!

Всё пустое...

*******

Илья вошел в зал для совещаний. Начальники отделов повскакивали со своих мест, как пластмассовые неваляшки, и загалдели. "Радужные" приветствия перемежались в этом шуме с поздравлениями: "С наступающим днем рождения, Илья Ильич!"

- Здравствуйте, здравствуйте! Спасибо! - оборвал их Илья и прошел на свое место во главе длинного стола. - Кто будет докладывать?

- Иван Рубинштейн! - представился молодой человек, директор рекламного агентства.

Илья мысленно улыбнулся: "Иван Рубинштейн - это сильно!"

- Начинайте, и покороче, - скомандовал Илья и уставился в окно, чтобы не видеть трясущегося как осиновый лист докладчика.

Потянулись долгие, бессмысленные выкладки, содержавшие в себе характеристики потенциального потребителя, фирм-конкурентов, ценовых диапазонов, возможных маркетинговых стратегий и т. п.

- Вы перейдете к делу когда-нибудь? - спросил Илья на десятой минуте К делу? - переспросил Иван Рубинштейн.

- К нему родимому, к нему! - сорвался Илья.

Несчастный юноша задрожал еще сильнее и, заикаясь, принялся излагать основные пункты представляемой им рекламной кампании с бюджетом в три с половиной миллионов долларов.

На большом, в полстены, экране замелькали какие-то графики, схемы, потом варианты логотипов, упаковок, рекламные материалы - проспекты, плакаты и т. п. Илья разлегся на столе, подпер голову руками и стал зевать.