Оборотень - Таня Хайтманн

Мета двигалась в пульсирующем ритме музыки, и в ее воображении вставала картинка мягко покачивающегося ковра из водорослей. Хотя у нее и возникли проблемы с равновесием, она вытянула руки вверх, и на миг ей показалось, будто она видит, как солнце разбивается о поверхность воды и на нее опускается голубое сияние. Она откачнулась назад и рассмеялась. Кто-то подхватил ее под локоть. Прежде чем Мета успела поблагодарить, в нос ей ударил тот самый аромат, исходивший от футболки из темной ткани.

— Привет! — протянула Мета и, недолго думая, прислонилась щекой к футболке, чтобы быть ближе к этому трансцендентному запаху.

Было приятно, тепло и потно. А под всем этим, похоже, скрывалось мужское тело, пропитанное манящим ароматом.

Мета закрыла глаза и отдалась на волю легкого головокружения, а мужчина, стоявший совсем рядом с ней, вдруг рассмеялся. Она еще почувствовала, как ее схватили за плечи, а потом в голове у нее все смешалось.

Трудно сказать, сколько она простояла так, с закрытыми глазами. В бархатной темноте она чувствовала себя в безопасности, в то время как тело казалось удивительно тяжелым. Она заставила веки подняться только тогда, когда почувствовала щекой колючую щетину. Музыка была уже не настолько громкой, превратившись в ритмичное постукивание на заднем плане, от которого содрогалось ее тело, а свет внезапно стал мягким и мглистым.

Мета попыталась сконцентрироваться — в первую очередь потому, что объятия, которые поддерживали ее, вдруг ослабели. Она обнаружила, что совсем рядом с ней незнакомец стягивает через голову футболку. Она еще больше удивилась, когда хранящая тепло тела ткань коснулась ее голой груди, и смущенно обнаружила, что ее платье лежит у ног, а она стоит на танцполе только в трусиках-слипах и босоножках.

От ужаса она едва не рухнула на пол, а потом осознала, что уже давно танцует не в переполненном клубе. Перед ней в свете, падавшем с противоположной стороны, виднелся мускулистый торс и грудь, покрытая темными волосками. Ух ты! — пронеслось в голове Меты. При этом она терпеть такого не могла. Слегка покачиваясь, она вытянула руку, чтобы зарыться пальцами в волосы.

Следующее, что она осознала, были сильные пальцы у нее во рту, которые она страстно облизывала. Они были на вкус как «Маргарита» и что-то еще. Но прежде чем Мета проникла в эту тайну, язык пощекотал ее ниже живота. От удивления она напрягла мышцы пресса. Тут же к горлу подступила тошнота, и воспоминания о «Маргарите» перестали вызывать страсть.

Мета со стоном выпрямилась и только тогда поняла, что лежит на спине, совершенно голая, с разведенными ногами. Она ухватилась за темные волосы незнакомца и убрала его голову, чтобы повернуться на бок. Она глубоко вдохнула и вцепилась пальцами в красную батиковую постель, которую никогда в жизни не видела. Матрас под ней пришел в движение, и потное тело оказалось у нее за спиной, коснулось ее ягодиц. Она чувствовала спиной дыхание незнакомца, который принялся страстно целовать ее. Время от времени он легонько покусывал ее, в то время как его рука пробиралась у нее между ног.

Несмотря на тошноту, Мета отдалась ласке. И неизвестный любовник, неправильно расценив ее поведение, недолго думая перевернул ее на живот. Не успев воспротивиться, она бессильно опустилась на подушки.

Когда Мета снова очнулась, то оказалось, что она стоит на четвереньках и руки ее вот-вот подогнутся от ритмичных ударов. Тем не менее взбунтовавшийся было желудок был позабыт. Все ее тело пылало от толчков, желало еще проникновений незнакомца. Мета отдалась страсти и снова осознала себя только тогда, когда он опустился на нее. Она почувствовала, как щетина уколола ее плечо, на которое он положил голову. Она чувствовала потный жар его тела и глубокое дыхание, когда его грудь поднималась и опускалась от изнеможения. Потом Мета уснула.

Глава 2

Из музыкального автомата, прерываемое негромкими щелчками, доносилось:

— Jesus walking on the water, sweet Jesus walking in the sky [1].

Кто это пел, «Violent Femmes»?

На мгновение в голове Меты возникла сумасшедшая мысль о путешествии во времени: может быть, она снова стала студенткой-искусствоведом, соседки которой по квартире не могут не слушать рок-музыку даже ранним утром? Но это предположение было тут же изгнано глухо пульсирующей болью, хорошо знакомой Мете. Равно как и сухость во рту, и неприятное ощущение в желудке. Пульсация между ногами напомнила о том, что ей предстоит не только ужасное похмелье, но и встреча с незнакомым любовником прошлой ночи. Потому что о том, что ночь закончилась, говорил монотонный гул транспорта, долетающий в комнату вместе с прохладным воздухом.

Мета неохотно открыла глаза и поморгала на свет серого утра. К своему огромному облегчению, в постели она была одна. Точнее, на лежащем на полу матрасе, тут же поправила она себя. Узкая комната с высокими, грубо побеленными стенами и старющими двойными окнами, одно из которых было приоткрыто. В углу, рядом со стереоустановкой, из которой доносилась неприятная музыка, стояла коробка, забитая, очевидно, одеждой. В какую же съемную квартиру ее занесло?

На кафельном полу Мета с облегчением увидела свое платье. Но когда она поспешно села, чтобы взять его, на нее тут же обрушилась тошнота, и она медленно опустилась обратно на подушки.

Пока она боролась со своим строптивым телом, взгляд ее упал на открытую дверь, из которой валил пар. С гулко бьющимся сердцем она рассмотрела в нем очертания мужчины. Голый торс, джинсы, босые ноги… Мета приподнялась и заметила руку, на локте которой красовался темно-фиолетовый синяк. Потом, взглянув в зеркало, она увидела лицо мужчины, который брился.

Запрокинув голову, он снимал лезвием пену с подбородка — медленным, задумчивым движением, ведя бритву снизу вверх. Хотя глаза его были устремлены в зеркало, казалось, он не видит себя. То, что Мета зашевелилась, от него, похоже, тоже ускользнуло. Он сосредоточенно промыл лезвие под проточной водой, прежде чем продолжить свое занятие.

Мета, натянув одеяло на грудь, рассматривала его, опасаясь, что не отважится посмотреть незнакомцу в глаза. Только не после этой ночи! Так что пусть любопытство снедает ее потом.

То, как этот полуголый мужчина брился перед зеркалом, возбудило ее. Она попыталась представить себе это в виде картины. Картины, для которой ее коллеги не нашли бы покупателя: слишком старомодно и слегка архаистично, искусство чистого эроса. Что можно сегодня сделать с таким антикварным образом мужественности? Она словно слышала их философские рассуждения. Мужчины, которыми обычно окружала себя Мета, были совершенно другого сорта: образованные, худощавые и гибкие — мужчины светские, современные. Тем не менее она не могла отвести взгляда от этого странного экземпляра.