Однажды все закончилось - Денис Украинский

— Анна Сергеевна! Маша! Есть кто-нибудь дома?

Это была Алена. Соседка с пятого этажа. Мы с ней три года учились в одном классе и даже сидели за одной партой долгое время. Симпатичная, тихая и скромная девушка. Она жила с родителями. Ее отец работал на том же заводе, что и дядя Леша, а мама в какой-то фирме бухгалтером.

Дверь я открыл не сразу. Попытаться разглядеть в глазок состояние лица человека на полутемной лестничной площадке дело безнадежное. Вполне возможно она уже заболела и могла заразить всех, кто находился в квартире. Собравшись с духом, я повернул ключ.

— Привет, Кирилл — сказала Алена, слабо и вымучено улыбаясь. — А Алексей Федорович дома?

— Да, заходи — ответил я.

— Здравствуйте Алексей Федорович, привет Маша — поприветствовала она, сидевших в гостиной. — Алексей Федорович, а вы не знаете, где папа? Он так и не вернулся со смены…

— Нет, Алена не знаю. По заводу 22-го числа был приказ закончить работу и разойтись по домам в 14:30. Мы столкнулись с Сашей на проходной, и больше я его не видел — ответил дядя Леша.

Алена опустила глаза. Немного помолчала, а потом, тяжело вздохнув, стараясь придать своему голосу, такое выражение как будто все в порядке, сказала:

— Мама час назад ушла. Сказала, что сходит к тете Свете со второго этажа, у нас как назло соль закончилась, и до сих пор мамы нет. Я хотела сходить за ней, спустилась на этаж, а дальше пойти не могу. Свет отключили и мне страшно… Можно я пока у вас побуду?

Мы переглянулись с дядей Лешей. На втором этаже Светланы Григорьевны нет. Она, завернутая в одеяло, лежала на крыше. А в квартире находился ее заболевший страшной болезнью сын. В моей голове закрутились не самые радужные мысли по поводу возможной судьбы Алениной мамы, но озвучивать я их не стал.

— Конечно можно! — сказал дядя Леша, при этом он не совсем естественно оживился. — Мы с Кириллом сейчас сходи к Свете, и узнаем, почему задерживается твоя мама.

С этими словами тесть встал с дивана, вышел в прихожую и, закрыв дверь в гостиную, шепотом обратился ко мне:

— Пойдем, посмотрим, что там, сколько можно сидеть, геморрой зарабатывать?

— Но дядь Леш, там же Валера и он… — попытался возразить я.

— Пойдем я тебе говорю! Надо узнать, что там творится и есть еще кто живой, а то мы тут от страха скорее окочуримся — тесть достал из ящика с инструментом монтировку, сунул ее мне в руки и, открывая дверь в гостиную, в полный голос сказал — девочки закройте за нами.

В подъезде было темно и тихо. Мы спустились на третий этаж, и когда проходили мимо двенадцатой квартиры из-за двери раздался голос бабы Шуры.

— Кто там?

— Это Леша, Александра Семеновна — ответил тесть.

Баба Шура, так ее называли все ребята моего поколения, была учительницей в школе, еще дядя Леша у нее учился. Вот уже лет десять как старушка ушла на пенсию. Детей у нее не было, муж давно умер. Соображала она уже не так быстро как раньше, но из ума не выжила и мыслила здраво. Она не относилась к категории вредных старушек, и все ее уважали.

— Леша? Ты почему тут ходишь? — медленно, но громко, говорила баба Шура. — Сказали никуда не выходить!

— Мы недалеко — сказал дядя Леша и двинулся к лестничному пролету.

— Леша! Почему свет отключили? В аварийную службу звонили уже? — продолжила задавать вопросы старушка.

— Не знаю, Александра Семеновна — тяжело вздыхая, ответил тесть.

— У меня вода закончилась. Не попить, не помыться. Не знаю что делать…

— У нас есть. Подождите немного, мы вам принесем — не дожидаясь очередного вопроса, дядя Леша начал спускаться по ступенькам.

Дверь в восьмую квартиру, где жили Светлана Григорьевна и Валера, была приоткрыта. Дядя Леша осторожно подошел и распахнул ее полностью. В прихожей стоял полумрак. Мы вошли внутрь двухкомнатной квартиры. В окна еще проникал слабый свет, к тому же тесть в отличие от меня додумался захватить фонарик, он всегда висел на одном из крючков для одежды у нас в прихожей.

На кухне никого не оказалось. Комнаты в этой квартире шли вагончиком одна за другой. В первой было пусто, но уже здесь я учуял вязкий, с металлическим оттенком запах крови. К горлу подступала тошнота. Дядя Леша направил фонарик в сторону дверного проема второй комнаты и оттуда в тот же момент на него кинулся Валера. Сын Светланы Григорьевны оказался быстрее бывшего перворазрядника. Он повалил дядю Лешу на пол и попытался укусить за плечо. Тесть схватил его за горло и не дал нанести себе вред. Валера неистово дернулся, но дядя Леша крепко держал его.

— Что ты стоишь? — крикнул мне тесть.

Дядя Леша хотел сказать еще что-то, но Валера вцепился руками ему в лицо и слова тестя растворились в крике боли. Я спохватился, замахнулся монтировкой и опустил ее на затылок бедного парня. Именно бедного, ведь он делал все это не по своей воле. Пораженный страшным вирусом он не ведал, что творил. Тело Валеры обмякло. Дядя Леша ту же скинул его с себя и злобно глянул в мою сторону.

— Добей, чтобы уже не поднялся! — твердо сказал тесть.

— Что? — переспросил я.

— Добей, говорю. Иначе он встанет и нам обоим не поздоровится — металла в тоне тестя было больше, чем в запахе крови.

— Может, просто запрем его здесь?

Тесть не ответил. Вместо этого, он поднял фонарь, прошел во вторую комнату и громко позвал меня. Я зашел и когда проследил, за лучом света меня стошнило. Там на полу в луже уже спекшейся крови лежала Аленина мама. Как я не пытался, но не смог вспомнить, как ее зовут. Мы с ней редко контактировали. Иногда сталкивались на лестнице, здоровались и все.

Одно ее бедро почти до самого таза была обглодано. В ее руках прижатых к груди была зажата солонка. Я не мог понять, как так получилось, что мы не слышали ни криков, ни шума. Да, нас разделял один этаж, но в объятом тишиной подъезде должно было быть, хоть что-нибудь слышно. От решения этой загадки меня оторвало то, что Валера зашевелился и начал издавать не членораздельные звуки.

— Добей! — еще раз твердо сказал тесть.

Я подошел к лежавшему на полу парню и несколько раз, вкладывая всю силу, опустил монтировку на его голову. После этого, меня снова стошнило. Анна Сергеевна была хозяйственной женщиной, и в квартире всегда хранилось немало круп, вермишели, муки и тому подобного. Так что на перебои в питании жаловаться не приходиться. В обед, до того как начался проблемы со светом, водой и газом я вдоволь поел чечевицы с рисом и сейчас сильно сожалел о том, что сегодня аппетит соизволил ко мне вернуться.

— Пошли — сказал тесть и потянул меня за рукав.

— А их так и оставим? — спросил я.

— А что ты предлагаешь с ними делать? — спросил тесть при этом, как обычно в своей манере широко разводя руками и немного вытаращивая глаза.

Ответа на этот вопрос у меня не нашлось. Вернувшись в нашу квартиру, тесть зачерпнул из ванной ведро воды, взял две двухлитровые бутылки и, всучив все это мне, велел отнести бабе Шуре.

Мы последовали совету доктора Малахова и набрали воды, куда только можно, в том числе и в ванную. Мыться стало сложнее, зато после того, как погас, свет к остановке водоснабжения мы были готовы. Я спустился вниз. Отдал воду, предупредил старую учительницу, чтобы экономила, и поспешил вернуться обратно. Когда я подходил к своей двери, слева от меня, щелкнул замок. Меня кинуло в пот, и я подумал о том, что монтировка осталась в прихожей. Но когда я увидел осмысленное и даже немного дружелюбное лицо Колька, то немного успокоился.

Николай был чуть старше меня, любил немного выпить и поговорить. Однако сейчас в его вопросе, обращенном ко мне, не было ни капли праздного любопытства:

— Здорова Кирюха. Ты знаешь, что творится? Новости есть какие-нибудь?

— Не больше твоего. Валеру со второго этажа знаешь? — отвечая, я тихонько постучал в нашу дверь.

— Конечно, знаю, что с ним?

— С ним все… И я подозреваю, что не он один такой, так что лучше не выходить, пока все не наладиться.

— Кирилл ты? — спросила из-за двери Маша.

— Думаешь наладится? — с надеждой спросил Колек.

— Думаю да. Наши что-нибудь обязательно придумают — ответил я на вопрос соседа, а затем обратился к жене, ждущей ответа по ту сторону двери — Да Маша, это я.

Кто именно из «наших», и что придумает, я уточнять не стал. Так как сам этого не знал. Закрыв за собой дверь и войдя в гостиную, я увидел, как Алена плачет на плече у дяди Леши. Прошел в нашу с Машей спальню, куда она ушла после того, как открыла мне дверь, сел рядом с ней на диван и попытался ее обнять. Жена отстранилась от меня и ничего не говоря начала разглядывать занавески, которые совсем недавно повесила.

Мне ничего не оставалось, как выйти на кухню и наблюдать через окно, как город погружается во тьму. Фонари, рекламные щиты, вывески все погасло, и не было никакой гарантии того, что когда-нибудь — завтра, через неделю или через год они снова начнут радовать горожан.