Что хотят женщины - Л. Аделайн

Парень подошел к садовому шлангу. То есть он лениво побрел к нему. Черт!..

– Если вы не хотите удовлетворить мою жажду, мне придется справиться с ней вот таким способом, – сказал он, направляя на свои губы дугу прохладной воды.

Я вскинула руку:

– Погодите! Вы можете войти в дом.

– И?.. – спросил он, направляя шланг на лужайку.

– И… – В моем уме воцарилась настоящая суматоха. Как все это обернется? Ох, боже, а что, если я никуда не гожусь в постели? Я ведь уже так давно…

– Так вы принимаете Шаг? – спросил парень, делая еще глоток воды из шланга и позволяя каплям растекаться по его обнаженным плечам и груди.

Я чуть не расхохоталась.

– Да вы знаете, сколько мне лет?

– А вы знаете, насколько вы горячая?

– А что, вам велят говорить такие вещи?

– Да. Но нас…

Я почувствовала, как у меня вытягивается лицо. Я, наверное, выгляжу упавшей духом? Не по возрасту мне падать духом…

– …нас в первую очередь инструктируют говорить только то, что нам действительно хочется сказать.

Он уронил шланг, закрыл воду и неподвижно замер передо мной. Его лицо было спокойным, а его великолепные руки свободно повисли вдоль туловища, и лишь мышцы живота двигались от дыхания.

Я закрыла глаза:

– Хорошо.

– Хорошо – что? – спросил он.

– Хорошо. – Я пожала плечами, махнула рукой. – Я принимаю… что бы это ни было. Шаг.

– Вы принимаете?

– Конечно, а почему бы и нет? И что мне теперь делать? Наверное, следует подняться наверх и надеть какое-нибудь нарядное белье? Или мы займемся этим прямо здесь?

Молодой человек разинул рот. Я буквально услышала в собственной голове голос Джулиуса: «Ну зачем тебе, Соланж, нужно быть вот такой? К чему эта вечная самооборона? Неужели ты не можешь просто расслабиться и стать женщиной?»

– Мы могли бы заняться и здесь… если вам хочется… – наконец произнес парень, окидывая задумчивым взглядом двор. – Но мне бы не помешало сначала принять душ.

– Ладно. Да. Отлично. Хорошая идея. Я вам покажу, где ванная. Идите за мной, – сказала я примерно таким же соблазнительным тоном, каким говорит какой-нибудь библиотекарь, провожая читателя к книжным полкам.

Парень стоял за моей спиной, когда я пыталась отпереть заднюю дверь; ключи тряслись в моей руке. Накрыв мои дрожащие пальцы своими, он развернул меня так, что я оказалась к нему лицом, и крепко прижал меня спиной к обшивке дома.

– Соланж… – произнес он, строго глядя на меня.

– Э-э… Да-да, – пробормотала я, тяжело сглатывая. И через его плечо посмотрела на задний двор.

– Если ты хочешь, и только если ты хочешь, я готов кое-чем тебя позабавить, – прошептал парень мне на ухо, удерживая меня на месте и пожирая взглядом мое тело.

Я ощущала его дыхание на своих ключицах, спине, прижатой к стене дома, становилось все жарче.

– Поначалу от того, что я готов проделать с тобой, ты можешь ощутить… неловкость. Но потом, думаю, это покажется тебе по-настоящему… приятным. – (Я нервно кивнула.) – Я здесь именно для этого – чтобы тебе было хорошо. Я лишь для этого и пришел. Это моя работа.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Доминик, – ответил он.

– Откуда ты, Доминик?

– Тайлер, Техас. Мои родители из Колумбии.

– Я так и знала!

– Знала – что?

– Твой акцент… Ладно, забудь. – Я хихикнула. Снова нервы.

Соланж, расслабься, позволь ему делать свое дело. Пока что он все делал неплохо. Не порть все своими мозгами.

Доминик прервал мой нервный смех, прижавшись губами к моим губам, и через секунду уже раздвинул их языком. Он поцеловал меня с глубиной и размахом человека, отлично знающего, что он делает. Это был поцелуй мужчины зрелого, более чем опытного. Он отлично целовался. Так, словно ему действительно этого хотелось. Хотелось по-настоящему. И этот поцелуй был предназначен для того, чтобы убедить: для меня будет лучше, если я сделаю это прямо сейчас.

Ладони Доминика обхватили мою грудь, большой палец дерзко подобрался к соску, который тут же затвердел под шелком, а губы парня двинулись от моих губ к уху. От Доминика пахло мужчиной – мускусом, деревом, мылом. Когда я в последний раз ощущала такой запах, этот восхитительный мужской запах?

Доминик чуть отодвинулся и произнес негромко мне в ухо:

– Дай-ка ключи.

Я уронила ключи в его ладонь, и он наклонился, отпирая дверь. В доме царила бодрящая прохлада. Я снова оставила кондиционер включенным. Доминик вложил ключи мне в руку.

– Брр… Терпеть не могу, когда забываю выключить эту штуку, – сказала я, проскакивая мимо Доминика в дом и чувствуя, как у меня кружится голова. Я поспешила к термостату, перевела его с 67 на 71 градус по Фаренгейту. – Если бы это зависело от меня, я бы просто избавилась от конди…

Когда я обернулась, то увидела, что Доминик исчез. В кухне и столовой было пусто. Но несколько секунд спустя я услышала шум воды в трубах. Доминик был уже наверху, он наполнял ванну! Ох, ну и… Тут только до меня дошло: все происходило точно так, как я это описала три недели назад, сидя вот за этим самым кухонным столом. После того странного и прекрасного дня в особняке на Третьей улице Матильда велела мне все записать, все те сексуальные фантазии, какие только приходили мне в голову когда-либо, все то, что мне хотелось бы проделать с мужчиной и что мужчина мог бы сделать для меня, но о чем я всегда боялась попросить.

В одной из фантазий я написала: «Мне бы хотелось однажды прийти домой после долгого рабочего дня и вдруг увидеть, что все надоедливые мелкие дела и проблемы решены кем-то сексуальным… и кто заодно приготовит мне ванну». Я записала это на листке в той небольшой папке, что мне дали. Но даже когда я это писала, то была полна сомнений. Я просто думала: «Это же чистое безумие, это просто шутка. Такого никогда не происходит. И уж конечно, такого не происходит с трудоголиками сорока одного года от роду».

– Соланж! Где у тебя полотенца?

Мое сердце колотилось с такой силой, что я просто слышала его удары. Я сняла наручные часы и положила их рядом с вазой с фруктами. Потом расстегнула манжеты блузки и сбросила туфли на каблуках, оставив их лежать на выложенном плиткой полу. А потом медленно пошла к лестнице, двигаясь на звук льющейся воды, будучи уверена теперь, что ошибалась. Такие вещи явно случаются на самом деле. И все это происходит сейчас, со мной.

На благотворительном приеме, где я и встретилась впервые с Матильдой Грин, произошли три события, смешавшиеся воедино. Но большинство присутствовавших там журналистов знали только о двух из них.