Осколок счастья - Дана Хадсон

Они шли быстрым шагом мимо нависавших над головами угрюмых зданий четырнадцатого века, обмениваясь впечатлениями о прошедшем дне. Периодически Сара с приветливой улыбкой здоровалась с идущими навстречу студентами, не преминувшими рассмотреть ее спутника с головы до пят. Некоторые специально останавливались, желая задать ей какие-то явно надуманные вопросы, но Сара лишь бросала на ходу «извините, мы спешим», и они упрямо шли дальше, избегая разговоров.

Вуд понял, что он, как спутник мисс Бэрд, вызывает повышенное внимание. Но почему? Ответов могло быть множество, но в его мозгу почему-то всплыл один, неужели она недавно рассталась со своим бойфрендом? Тогда вполне объясним и ее скепсис по отношению к свадьбам и любви вообще. Да и неприличный интерес ее знакомых к его скромной персоне. Тут он кокетничал, себя он неприметным никогда не считал, но в данном случае он вызывал интерес не сам по себе, а именно как спутник Сары. Почему? Это его тревожило, в такой необычной для себя роли он выступал впервые. В его кругах внимание обращали на его спутниц, а не на него.

В кассе они без труда купили билеты, причем Сара, безмятежно проигнорировав недовольство Вуда, заплатила за себя сама. В фойе был буфет, и Джордж хотел было повести свою спутницу туда, но она воспротивилась.

– Извините, но я не хочу есть. Я только что выпила чаю, и мне этого вполне хватит до завтра. Я стараюсь не переедать.

Джордж давно привык к самоограничению своих подруг. Тонкая талия стоит некоторых усилий, не так ли? Не возразив ни слова, послушно направил шаги в бедновато обставленный зрительный зал. В зале вместо удобных театральных кресел, к которым он привык, стояли гладкие венские стулья, больше подходившие для сельской церкви. Пожав плечами, он устроился на своем месте и попытался вытянуть ноги. Не получилось, проход оказался слишком узким для его длинных конечностей.

Заметившая его потуги Сара посочувствовала:

– Те, кто расставлял эти ряды так близко друг к другу, не принимал в расчет таких высоких людей, как вы.

Представивший себе несколько часов мучений на столь неудобном седалище, Вуд сквозь зубы заметил:

– Наверняка это были женщины. Вы же чувствуете себя здесь вполне комфортно?

Это было правдой, и Сара пожала плечами, не одобряя его сердитый тон.

– Наверняка. Как правило, на общественные работы откликаются в первую очередь женщины.

Услышав в ее голосе скрытый упрек, Джордж хотел возразить, но свет в зале потух, и занавес раздвинулся, открывая почти пустую, без декораций, сцену.

Устроившись так, чтобы ему хорошо было видно лицо Сары, Вуд принялся рассматривать ее, как картину. В ней ему нравилось все, от правильных черт до милой улыбки, то и дело возникавшей на ее губах. Его интриговало, какого же цвета у нее глаза, и он подозревал, что серого, как и у него. А иначе для чего же она выбрала именно серое платье? Как правило, женщины подбирают одежду под цвет глаз.

Он не обращал особого внимания на идущую на сцене студенческую пьесу. Единственное, что уяснил, написана она местным драматургом на местом же материале, а именно о студенческой жизни, ее проблемах и маленьких радостях. Видимо, не обходилось без колкостей в адрес власть имущих, чем и объяснялись периодически вспыхивавшие аплодисменты и смех, потому что артисты играли непрофессионально, чисто по-любительски, и исключений он не заметил. Если бы он пришел сюда с целью насладиться хорошей постановкой, его ждало бы сильное разочарование.

Наступил антракт, и он повернулся к спутнице, спросить, что она собирается делать дальше. Стекла ее очков еще не потемнели от яркого света, и он увидел, что глаза у нее вовсе не серого, а поразительного фиалкового цвета. От охватившего восторга он замер, не в силах отвести взгляд. Вуд был уверен, что в жизни не встречал столь потрясающих по красоте глаз. Но вот линзы очков снова потемнели, скрывая глаза, доставив ему почти физическую боль. Для чего Сара прячет такую красоту? Вуд привык, что женщины всеми силами выделяют свои сильные стороны, а не скрывают их.

Они вышли в фойе. Но там для небольшого пространства оказалось слишком много народу. Часть публики потянулась к выходу, они вышли следом. На улице было тихо и сумрачно, как это часто бывает перед дождем.

Не увидев стоянки такси, обязательной для театров Лондона, Вуд обеспокоенно поинтересовался:

– Здесь можно поймать такси? А еще лучше вызвать?

Сара его не поняла.

– Конечно, можно. Но для чего? До вашего отеля всего-то минут десять ходу.

– Неужели ты думаешь, что я брошу тебя после спектакля и побегу к себе, скрываясь от дождя? Я в любом случае тебя провожу.

– А какой в этом смысл? Нас в одну сторону пойдет человек сто. К тому же Кембридж – это не Лондон. Здесь никогда ничего не случается. Так что не стоит следовать никому не нужным требованиям этикета.

Вуд мысленно застонал. Она что, в самом деле ничего не понимает или притворяется?

– Дело вовсе не в том, случается здесь что-то или нет. Я просто хочу побыть с тобой подольше, понятно?

Он не дождался ответа и повернулся к ней, пытаясь понять причины ее молчания. Ей не понравилось то, что он сказал?

Но Сара его слов и не слышала. С остановившимся лицом она смотрела на красивого высокого мужчину, державшего за руку молодую девушку. Сара была так напряжена, что Вуд испугался, как бы она не упала в обморок. От закушенной губы вниз тянулась тонкая ниточка крови, но Сара не чувствовала боли. Но вот незнакомец почувствовал тяжелый взгляд, повернулся, вздрогнул и быстро пошел прочь, увлекая за собой свою подругу.

Джордж склонился к Саре, намереваясь ее утешить, но она, пробормотав:

– Как же это подло, боже мой! – резко повернулась и пошла прочь, забыв про своего кавалера.

Вуда это изрядно покоробило, но он пошел за ней, на ходу доставая из кармана белоснежный платок. Догнав ее, развернул к себе и бережно приложил его к уголку ее губ. На ее вопросительный взгляд пояснил:

– Кровь. Идет кровь.

Она кивнула ему в знак благодарности и уже сама принялась стирать кровь.

Вуду очень хотелось спросить, кто это был, но он не осмелился бередить ее раны. Да и что тут было непонятного? Наверняка это ее друг, возможно, даже жених, променявший ее на более, с его точки зрения, перспективную особу. В душе Вуда возник ревниво-жалостивый клубок, и он, не зная, что предпринять, молча ждал, когда она справится с собой.

Слепо глядя на него, Сара прошептала:

– Разве так можно? Клясться в любви одной, обещать ей всю свою жизнь, объявить помолвку, а потом так быстро ее забыть? Разве это порядочно?

Вуд мягко потряс ее за плечо.

– Сара, опомнись! Мне очень жаль, но тут ничего не поделаешь! Забудь прошлое и живи настоящим!