Таинственный кот идет на дело - Милдред Гордон

- Д.К.? - Она рассмеялась. - С каких пор тебя стало интересовать его здоровье?

- Знаю, что тебе непривычно слышать такие слова от меня, но мне надо позаимствовать его на время. Мне он нужен... допустим, как информатор.

- Что? - Сама идея, что Зик возьмет на время кота да еще и использует его как информатора на службе ФБР, была анекдотичной. У него была аллергия на кошек. В их присутствии он отчаянно чихал. Когда Зик заезжал за ней, Д.К. приходилось прятать в шкаф, отчего кот отчаянно ругался в момент освобождения.

- Он нужен мне по делу, которое я веду, - продолжал Зик.

- А есть ли хотя бы малейшая опасность, то есть не окажется ли он...

- Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы уберечь его, как если Вы он был человеком.

- А он и есть человек, - патетично произнесла она.

Зик быстро согласился.

- Знаю, знаю. - Тема была щекотливой. Он медленно пояснил, тщательно подбирая слова: - Видишь ли, если бы я мог, я бы |рассказал, в чем дело, но...

- Мне все понятно, - заверила она его. В ФБР существовало строжайшее правило, запрещавшее агенту разглашать факты, связанные с незавершенным расследованием. - Мне надо переговорить по этому поводу с Майком и Ингрид. Д.К. наш общий кот. В таких случаях решает большинство.

Зик продолжал:

- Это важно. Я могу сказать только следующее. У нас есть основание предполагать, что если не будет передана определенная информация, возможно убийство. А передать ее можно только с помощью кота.

2

Спецагент Родд, сидевший в отделе жалоб, позвонил Зику утром того же дня в девять сорок четыре. Зик в это время диктовал заключительный отчет по делу об ограблении банка бойкой девчушке, следившей за ним быстрым, игривым взглядом в то время, как ее тонкие тренированные пальцы бегали по клавиатуре. Будучи одним из немногих холостяков в управлении, он все время был под прицелом.

Родд произнес:

- Мне только что позвонила некая мисс Шерли Хатчинсон, проживающая по адресу: Беверли-Хиллз, Данбер-стрит, дом 416, квартира "С". Она назвалась продавщицей магазина ювелирной фирмы "Пале-Рояль" на Саут-Беверли-драйв в Беверли-Хиллз. Она дала понять, что обладает информацией, которая может заинтересовать Бюро. Я не смог выудить из нее ничего конкретного, но когда просмотрел картотеку по ней и "Пале-Роялю", то вышел на твое дело: Борис Фипов, он же Филипп Дюваль, владеющий под фамилией Дюваль фирмой "Пале-Рояль".

Зик весь напрягся. Он потянулся к календарю и записал домашний адрес Шерпи Хатчинсон. Уже двадцать семь месяцев агенты ФБР разрабатывали дело Филиппа Дюваля, шедшее под грифом: "Транспортировка из штата в штат краденого имущества". Завели дело в управлении в Майами после того, как Филипп Дюваль, пятидесяти шести лет, рост шесть футов три дюйма, вес сто восемьдесят четыре фунта, волосы черные, цвет лица смуглый, шрам на мочке правого уха, сообщил о ночном взломе в его роскошном ювелирном салоне "Тиара", откуда были украдены драгоценности на общую сумму в семьсот восемьдесят тысяч долларов.

Собранные факты: несработавшая система сигнализации, вскрытие взломщиками секретного хранилища, о существовании которого было известно лишь немногим, свидетельствовали, что кража была совершена кем-то из доверенных лиц. В процессе проверки прошлого Дюваля ФБР, связавшись с французской службой безопасности Сюртэ, установило, что 19 марта 1959 года Дюваль сообщил в парижскую полицию о таком же взломе, убыток от которого составил четыреста тридцать три тысячи долларов. И в том, и в другом случае ущерб покрыла страховая компания. Оба раза вскоре после получения страховой суммы Дюваль продавал свое заведение. Из Парижа он переехал в Майами, а оттуда в Беверпи-Хиплз. Болгарин по рождению, но парижанин по образованию, он был эрудитом, свободно изъяснявшимся на пяти языках. Его европейские манеры покоряли женщин-покупательниц.

- Шерли Хатчинсон, - вслух повторил Зик. Он припомнил ее. Два раза он заходил в "Пале-Рояль", чтобы осмотреть место преступления, и оба раза сопровождала его она. Соответственно он проверил наличие у нее уголовного прошлого и кредитоспособность, но ничего компрометирующего не обнаружил. При этом он провел доверительные беседы с теми, кто ее знал.

Спецагент Родд продолжал:

- Она сказала, что если агент - один агент, без сопровождения - придет сегодня к ней на квартиру между двенадцатью и часом дня, она будет дома. И попросила, чтобы агент пришел под видом коммивояжера или под любым другим предлогом и зашел бы в соседние квартиры. Она боится, что за ней следят.

Зик понял, что это может оказаться ловушкой. Не исключено, что через нее проверяют, ведет ли Бюро самостоятельное расследование. И все же у нее прекрасная репутация, хотя агент никогда не должен чересчур полагаться на репутацию. Друзья видят лишь одну сторону характера. И потом, все - до первого раза.

Он решил рискнуть.

- Пробегусь в одно место.

Прервал диктовку, поблагодарил секретаря и откинулся в вертящемся кресле, пытаясь сосредоточиться. Чем он будет торговать? Почему бы и не книгами? Он прекрасно знал Генриетту Хелм, представителя издательской фирмы "Даблдей" на Западном побережье. Очаровательная, блестящая женщина. У нее целые горы книг, всяких, разных. Она, конечно, решит, что он немножечко свихнулся...

Ровно в двенадцать он прибыл на Данбер-стрит, 416. Увидел перед собой легкий, воздушный трехэтажный многоквартирный дом, вытянувшийся вдоль длинного, узкого патио, где рос экзотический тропический кустарник и торчали две пыльные, унылые пальмы.

Он начал с квартиры "А". К дверям подошел крупный, грузный мужчина, жевавший сэндвич и размахивавший стаканом пива, его волосатый живот с огромным пупом никак не помещался в плавках. Зик начал играть роль, вынув тяжелый том из атташе-кейса.

- Чего вам тут надо? Читать не умеете? Видите объявление? Разносчикам не обращаться!

Зик принял выражение оскорбленной гордости:

- Я не разносчик. У меня культурная миссия.

Дверь с шумом захлопнулась. Зик позвонил в квартиру "В", где его тепло встретила крупная, ширококостная женщина лет пятидесяти, только что покрасившая волосы в рыжий цвет, с прической в форме гриба. Она вцепилась в него, как будто он был для нее последней нитью, связывающей ее с миром книг. Она пролистала один из томов, но когда потянулась к другим книгам, Зик с сожалением произнес:

- Фирма разрешает мне тратить на одного клиента не более десяти минут.

Женщине это показалось логичным. Она приобрела первую из предложенных книг, заплатив пять долларов девяносто пять центов. Итак, Генриетта Хелм думает, что он свихнулся, не так ли? Посмотрим, что она скажет, когда он оприходует выручку.