Таинственный кот идет на дело - Милдред Гордон

Отец медленно очнулся и, виновато улыбаясь, выпрямился. Для своих сорока девяти лет он был еще красив. Волосы поседели именно на висках, что придавало лицу значительность, отсутствовавшую в юности. Время даже сделало его морщины симметричными. Ингрид в мыслях всегда представляла его киноактером Кэри Грантом. Он ни в малейшей степени не был похож на мистера Гранта, но это не играло роли. Все, что приходило ей в голову, было свершившимся фактом, невзирая ни на какие возражения.

- Тебе не мешает музыка? - спросила она.

- Музыка? - Он загнул уголок страницы и бросил журнал на пол. - А я не слышал музыки. Мне казалось, что я слышал, как олень зовет свою подругу, а одновременно кого-то душат...

- Папа! - она замолчала и тут же добавила: - Я попрошу их уменьшить звук.

- Нет, не надо. Пусть будет как есть. Ведь на этой неделе к нам еще не заявлялась полиция.

- Спокойной ночи, папа.

- Спокойной ночи.

В дверях она обернулась.

- Теперь гаси свет и ложись спать нормально.

Когда она вышла, он поправил подушку, выключил свет и залез в постель, заложив руки за голову. Не дети, а прелесть, подумал он. Они так трогательно ухаживают за ним после смерти Лауры. До этого он иногда сомневался, знают ли они, кто он такой. Время от времени у него появлялось искушение поднять руку и заявить: "Меня зовут Джордж Рэндалп. Я ваш сосед. Я живу во второй комнате по коридору. Могу ли я чем-нибудь быть вам полезен?.."

Однако с того времени, как скончалась Лаура, они заботились о нем ежеминутно, исключая время сна. Забота эта, правда, часто была чересчур шумной. Ингрид вечно проверяла его одежду на предмет поиска готовых оторваться пуговиц, чтобы их закрепить. Она безжалостно отрывала те, которые ей казались треснувшими. А Пэтти, считавшая себя старухой - ведь ей через пару недель исполнится двадцать четыре, - раскладывала и развешивала его вещи с такой железной логикой, что найти их было невозможно. Ей надо было стать архитектором или ученым, думал он, а не манекенщицей. Она была блестящей девушкой, которую сбила с толку красота. Даже в нашем столетии люди не верят, что женщина может быть одновременно красивой и интеллектуальной. А тринадцатилетний Майк бесплатно мыл и чистил его машину, что в корне противоречило его сугубо деловому подходу к подобным мероприятиям. Правда, после каждой мойки он многократно напоминал о своем бескорыстии таким тоном, как будто вот-вот его причислят к лику святых. Даже Д. К. немного переменился. Пару раз он выказал готовность навсегда забыть о прошлом и лез к нему на колени. Дьявольский Кот. Так он его как-то прозвал в сердцах, и прозвище стало именем, только Лаура потребовала сократить его до инициалов: Д.К.

Лаура. Глубокая рана, которая никогда не заживет. Они встречались пять лет, начиная с последнего класса школы и все время учения в колледже, а потом они двадцать шесть лет вместе смеялись, плакали и воевали с невероятными трудностями бытия. И наконец, когда можно было перевести дух, она ушла в мир иной. Жизнь - это цепь быстро сменяющихся картин, как монтажные стыки в старых фильмах. Если бы можно было задержать сцену счастья, обратить ее в стоп-кадр на некоторое время...

Когда он поворачивался на левый бок, в голову пришла малоприятная мысль. Надо поговорить с Ингрид о парне, с которым она встречается. Ему он что-то очень не нравится. Он понимал, что не может точно сказать почему. Это было всего лишь предчувствие, но он крайне редко ошибался в оценках. Он не собирается навязывать свои взгляды Ингрид, но обратить ее внимание все же стоит.

Он задумался и вдруг понял, что его беспокоит. Этот парень ведет себя так, будто он вправе брать что ему захочется когда ему захочется и никого ни о чем не спрашивать...

С лицом доброй волшебницы Ингрид просунулась в комнату Пэтти.

- Заходи! - позвала старшая сестра.

Она пыталась натянуть пляжный комплект, принесенный из шикарного магазина в Беверли-Хиллз, где она работала. Подобравшись, она пыталась в него влезть, но так и не сумела.

- Вот зараза! - произнесла она. - Они делают десятый номер все меньше и меньше. А тебе, похоже, весело.

- Прекрасно. Надеюсь, что музыка тебе не мешает.

- Послушай, - спросила Пэтти, - все, кому еще нет двадцати, теперь напрочь глухие?

Ингрид расплылась в улыбке:

- Ты сама недалеко ушла от возраста глухоты.

- А мне все это нравится, - убежденно произнесла Пэтти. - Правда нравится. Во мне, наверное, есть что-то от неандертальца. Я люблю шум.

Ингрид плюхнулась спиной на кровать, расправила "ушки" на подушке и в глубочайшей задумчивости уставилась в потолок.

- Многие не понимают... ведь в этом что-то новое, что-то непривычное. Это выражение нашей внутренней жизни.

- Да, радость моя, я знаю. Когда становятся старше, начинают принимать снотворные, а проку от них намного меньше.

Дверь задрожала в конвульсиях, готовая рассыпаться в щепки, и в комнату влетел Майк.

- Я тебя сто раз просила, - резко сказала Пэтти, все еще возясь с пляжным комплектом, - стучать, прежде чем врываться!

Он не слышал. Он никогда никого не слушал.

- Спасайся кто может! - театрально воскликнул он. - Сюда идет Грег, разговаривая сам с собой!

Грег Болтер жил один через дорогу, в старом особняке Боптеров. Как ему удалось стать преуспевающим адвокатом, Пэтти никогда не могла взять в толк. У него была слишком низкая точка кипения. Пока не появился Зик Келсо, Пэтти встречалась с Грегом и даже некоторое время полагала, что влюблена. Теперь, оглядываясь назад, она со всей очевидностью осознавала, что была тогда не в своем уме. В то время ей казалось, что ей удастся обуздать его нетерпеливый, взрывной характер. Но кому нужно ремонтировать мужчину, если можно добыть образец в прекрасном рабочем состоянии? И все же следовало признать, что Грег красив и умеет хорошо одеваться. Он был прекрасным украшением для любой девушки. Кроме того, он умел внятно и умно беседовать. У него были все основания для высокого мнения о себе, которое он и не скрывал и все время без всякого стеснения высказывался по этому поводу.

Стук в парадную дверь стал громким и отчетливым. Настойчивым и требовательным. Грег никогда не звонил в звонок, несмотря на то что Пэтти неоднократно намекала ему на желательность этого, а однажды даже продемонстрировала, как несложно нажимать на кнопку.

Сопровождаемая Ингрид и Майком, она подошла к двери, но отворила не сразу. А когда открыла, разыграла удивление:

- А, это вы, Грег? Я так рада вас видеть.

Такой прием мгновенно охладил его. Но лишь на долю секунды, после чего гремящий поезд понесся под уклон по наезженной одноколейке.

- Я хочу, чтобы вы убедились собственными глазами, - сердито произнес он, схватил Пэтти за руку и поволок за собой. Она упиралась ногами, как старый миссурийский мул. - Мне есть что вам показать, - продолжал он.