Их второй шанс - Кэти Роберт

— Я не хочу это заканчивать.

— Лжец.

Она смотрела на него мгновение, потом ещё одно. Наконец Ноэми отошла от двери и пригладила волосы. Ей было наплевать, что она голая, если не считать туфель на каблуках, которые ей удалось сохранить, и он не мог удержаться, чтобы снова не окинуть её взглядом, впитывая каждую секунду этого ощущения, чтобы потом мучить себя.

Потому что мучения — это именно то, что Исаак испытает.

Он бы дрочил себе по семь раз на дню бог знает сколько времени, чтобы избавиться от образа Ноэми, достигающей единственного оргазма, который он ей только что подарил. Если это не карма, то Исаак не знал, что карма существует.

Ноэми не подошла к нему. Она просто отошла к этому чёртову столику и налила себе еще один бокал бренди. Если только за последние два года что-то кардинально не изменилось, трёх бокалов было недостаточно, чтобы она опьянела, но Исааку не понравилось, что он довёл её до такого количества выпивки за такое короткое время.

Ты ведь этого хотел, не так ли?

Чтобы причинить ей такую же боль, какую она причинила тебе.

Жаль, что лезвие ранило в обе стороны, и ранило глубоко.

— Уходи. Ты же именно это хотел сделать? Поставить меня на место. — Она поднесла стакан к губам, и он заметил, как слегка дрожит её рука. Ноэми осушила янтарную жидкость, даже не поморщившись, и поставила бокал обратно на стол. — Ты победил, Исаак. Да, были и другие. Нет, они не могут сравниться с тобой, поэтому я прекратила попытки. Я так отчаянно хочу твой член, что готова умолять, как никогда в жизни, — её губы растянулись в несчастной улыбке. — Ты бы хотел, чтобы я ползла к тебе на коленях?

Нет. Только не это.

Он посмотрел на дверь. Ещё несколько шагов, и он мог бы выскочить из этой комнаты, пройти по коридору, направиться в штаб-квартиру службы безопасности и потребовать, чтобы Гален снял с него обязанности. За все годы, что они были знакомы, он ни о чём не просил другого мужчину, и Гален мог оказать ему эту чёртову услугу, тем более что Исаак был тем, кто помог их королю в изгнании вернуть себе трон. Да, это был его долг, но он пошёл на риск ради них. Самое меньшее, что они могли сделать, это дать ему другую информацию, которая не помешала бы в течение следующих трёх дней.

Исаак вздохнул.

— Это не то, чего я хочу.

— Ты мог бы одурачить меня. — Ноэми не была ближе, но её голос притягивал его, уговаривая снова встретиться с ней взглядом. Почему он не мог оставить эту женщину в покое? Можно было бы подумать, что он уже усвоил урок, но, с другой стороны, Исаак всегда был тупым сукиным сыном, когда дело касалось Ноэми Хаксли.

Она начала скрещивать руки на груди, но на полпути бросила это движение.

— Что, если это на время? На три дня. Я причинила тебе боль, и мне жаль. — Она выпрямилась, расправив плечи. — Срывайся на мне. Всё это. Весь этот гнев, разочарование и остальная ерунда. Накажи меня, если это всё исправит.

Ничего нельзя было исправить. Она знала это, даже если прямо сейчас тянулась к нему, чтобы продлить это прощание. Потому что это было именно так — их последнее прощание. Как только принц женится, не будет никаких важных событий, которые потребовали бы от Ноэми охраны, а если бы и были, она привела бы своих людей. Даже когда она была во дворце по семейным делам, он мог планировать это и избегать её соответственно.

— Ты хочешь, чтобы я отыгрался на тебе, — медленно произнёс Исаак, давая ей время передумать.

Исааку следовало бы быть умнее. Как только Ноэми вступила на путь истинный, даже ураган не смог бы сбить её с курса. Она кивнула, и что-то похожее на облегчение промелькнуло на её лице, когда он отвернулся от двери.

— Да. Это именно то, чего я хочу.

— Ты чувствуешь себя виноватой, Ноэми? Или ты просто ищешь предлог, чтобы снова поиметь меня?

— И то, и другое. — Без колебаний. И, конечно, без малейшего смущения.

Он любил её так сильно, что не мог дышать. Так не должно было быть. Годы, боль и разбитое сердце, о которых писали шекспировские трагедии, должны были заглушить все его чувства к этой женщине.

Уйти было единственным выходом. Когда она ушла, он сохранил лишь малую толику своего здравомыслия, и за это время Исааку удалось наполовину выбраться из этой ямы. Не до конца. Он не был уверен, что когда-нибудь снова станет целым. Больше, чем множество шрамов, больше, чем битвы его юности, ночь за ночью он просыпался в ужасе от воспоминаний о том, как губы Ноэми произносили слова:

«— Всё кончено. Теперь я глава семьи Хаксли, и я больше не могу быть с тобой. Никогда больше».

Никогда больше.

Эти два коротких слова всё ещё преследовали его.

Но когда он открыл рот, чтобы отказать ей, слова застряли в горле. Вместо них возникли другие слоги, лишая его остатков здравого смысла.

— Ты хочешь умолять, Ноэми? Тогда встань на свои грёбаные колени.

Глава 3

Колени Ноэми коснулись ковра, прежде чем она приняла осознанное решение подчиниться грубому приказу Исаака. Она просила об этом, требовала этого, давила и давила на него, пока он не почувствовал себя загнанным в угол и не набросился на неё. Так почему, чёрт возьми, ей было так больно стоять на коленях и наблюдать за ним?

Это только на время.

Слова не имели смысла. Время не имело значения. В этот момент они были только вдвоём, без прошлого, преследующего их по пятам, и без будущего, о котором можно было бы говорить.

Исаак наблюдал за ней своими светлыми глазами, пока запирал дверь и стягивал рубашку через голову. Он двигался легко, давняя боль в левом плече, очевидно, больше не беспокоила его, и расстегнул джинсы, чтобы стянуть их вниз по мускулистым бёдрам. Обнажённый, он всегда казался ещё крупнее, как будто, когда с него снимали приличную одежду, он открывал свою истинную сущность.

Её воин.

Нет, больше не мой.

Исаак оглядел комнату, словно осматривая поле боя, и, наконец, подошёл к огромному креслу, стоявшему в углу прямо напротив неё. Она купила это кресло пять лет назад только для того, чтобы ему было на чём сидеть, чтобы его нельзя было назвать