Простые сложности - Алина Аркади

Проскакивающая похвала от начальницы греет внутри. Меня так давно не хвалили, что, кажется, я и забыла, как реагировать.

‒ Спасибо…

‒ Не спасибо, а на работу надо. Тем более, насколько я понимаю, теперь она тебе необходима. Или уедешь из Твери?

Новости о моём разводе быстро разнеслись. К тому же свекровь Уваровой живёт почти по соседству с нами, и сейчас соседи видят, что Орехов приезжает с другой женщиной.

‒ Не уеду. Не планировала. Все мои здесь, да и ехать некуда, собственно.

‒ Вот и ладно. Кстати, у нас новый босс, ‒ торжественно объявляет Светлана Владимировна.

‒ А куда делся Авдеев? ‒ даже оседаю на кровать, вспоминая противного, злого, вечно брызгающего слюной Игоря Олеговича.

‒ Ой, так удивилась-то, будто человек он был хороший, добрый, понимающий, ‒ цокает. ‒ В кавычках, конечно. Всем офисом радовались, когда его сняли.

‒ А за что?

‒ Взял то, что не положено у тех, у кого брать нельзя. Большего сказать не могу.

‒ Поняла.

Вероятно, Авдеев решил, что руководители компании много зарабатывают и немного взял себе. Немного превратилось в значительно, на чём и погорел. Жадность до добра не доведёт.

‒ У тебя ребёнок в сад ходит?

‒ Да.

‒ Вот и отлично. Жду в понедельник к восьми.

‒ До встре… ‒ не успеваю закончить, как женщина скидывает звонок.

Она в своём репертуаре. Это просто я отвыкла от неё, да и от своих задач в целом. Но срок окончания декретного отпуска мне на руку. Я ещё не была в офисе, но уже хочу, чтобы выходные пролетели быстрее. Настолько засиделась дома, погрязнув в ребёнке и кухне, что сейчас для меня любой выход в люди сродни праздничному событию.

‒ Янка, ‒ кричу, ещё не дойдя до комнаты сестры, ‒ мне в понедельник уже на работу, ‒ торжественно заявляю, остановившись в дверях.

И только потом внимательно смотрю на сестру, забыв, что она может консультировать клиента по телефону или по видеосвязи.

‒ Отлично! ‒ сестра вскакивает. ‒ Ты рада?

‒ Очень. К тому же противный босс Авдеев, которого все не переваривали и старались избегать, ушёл. Точнее, его ушли.

‒ А за что?

‒ Не знаю, но вряд ли это было добровольным решением, ‒ хмыкаю, показывая Янке, что когда-нибудь этот жук должен был понести наказание за издевательства над персоналом.

А издеваться он умел: то работаем до восьми, вместо положенных до пяти, потому что он отчёт не успел сдать; то в Москву начальники отделов с документами за него едут за свой счёт; то в выходные работаем, потому что дедлайн по всем фронтам.

‒ На работу есть в чём пойти? Ты вроде говорила, что на размер поправилась, и многие вещи малы.

‒ Есть, ‒ махнув рукой, разворачиваюсь, чтобы прямо сейчас проверить это самое «есть».

После часа примерок, у меня остаётся пара брюк, юбка, несколько рубашек и два костюма. Не густо, но на первое время хватит, а с полученной зарплаты можно будет подкупить нужное.

‒ Да, скромно, ‒ вздыхает Янка.

‒ Что есть.

‒ Помнится мне, ты была страшной модницей. Любила строгий стиль и туфли на высокой шпильке.

‒ И сейчас люблю, ‒ вытаскиваю две коробки с великолепными лодочками синего и зелёного цветов. ‒ Слава Богу, хоть размер ноги не изменился. Успела забрать всю обувь из дома Орехова, свои вещи и Егора.

‒ Много твоего там осталось?

‒ Нет. По мелочи, но и этого очень жалко. Альбом Егорки не забрала, в который вкладывала все его фото с самого рождения ‒ это ценное. Но Ирка выбросит. Для неё это важности не имеет, ‒ пожимаю плечами, вновь хлюпая носом.

В доме Юры осталось множество вещей, которые мне были дороги. На сборы мне выделили три часа, и, растерявшись, в спешке, о многом я просто не вспомнила, забирала самое основное.

‒ В очередной раз козёл, ‒ Янка бьёт по кровати кулаком, поджимая пухлые губы.

‒ Ладно, ‒ смахиваю слезинки, ‒ всё уже сделано. Сейчас мне нужно строить свою жизнь заново, без надежды на его помощь. Представить, что я одна, совсем и рассчитывать могу исключительно на себя.

‒ У тебя есть мы, ‒ сестра начинает спорить. ‒ Мы всегда поможем.

‒ Я знаю, ‒ присаживаюсь рядом и беру её ладонь в свою, мягко поглаживая. ‒ Но я не могу постоянно скидывать на вас с мамой свои проблемы. Мне нужно учиться жить без чьей-либо поддержки.

‒ А я помогу, да?

‒ Конечно! К тому же вряд ли первые дни я смогу забирать Егора из садика, справишься?

‒ Ты ещё спрашиваешь? ‒ фыркает. ‒ Вместе с Мишей. Да даже, если Мишка болеть будет, Егора отведу и приведу.

‒ Знаешь, ‒ задумавшись, застываю, ‒ мы у тебя месяц живём, и Егорка не болел ни разу. В доме Орехова с больничного не вылезали.

‒ Я тебе говорила, что аура там плохая, ‒ тычет в меня пальцем. ‒ А всё потому, что свекровь твоя кого только не приводила на смотрины: посмотрите, какой Юрочка дом построил; посмотрите, какие окна большие; посмотрите, какие двери поставил. Типа, он сам это, своими нежными ручками сделал.

‒ Да, меня этот момент раздражал, но слова же нельзя было сказать.

‒ Зато у меня никаких посторонних, смотрин и твоей свекрови, ‒ Янка довольно улыбается. ‒ Кстати, бывший босс уволен, в компании новый? ‒ ее серые глазки загораются.

‒ Насколько я поняла со слов Светланы Владимировны, да.

‒ А представляешь, там мужчина-красавец, которому ты сразу понравишься?

‒ Да брось, ‒ кривлюсь, ‒ может не мужчина, может не красавец. И вообще, сейчас я не готова к отношениям. Мне бы эти прожевать и проглотить.

‒ Глотай быстрее, а? ‒ фыркает сестра и поднимается, чтобы потянуть меня на кухню. ‒ А то два года жевать будешь.

‒ Я стараюсь, ‒ вспыхиваю, в который раз собравшись объяснить сестре, что невозможно за такое короткое время вырвать Юру из души и памяти.

Мы болтаем за готовкой ужина. Яна периодически отвлекается на своих клиентов. Бойкая блондинка с серыми глазами и подвешенным языком ‒ она импонирует людям, привлекает их внимание. Скромничает, когда рассказывает об одном возможном мужчине, потому как ей часто оказывают знаки внимания даже на улице, в кафе, в торговом центре. Мужчины, не стесняясь, подходят знакомиться: она не грубит, но ясно даёт понять, что продолжать общение не намерена. После смерти мужа, достаточно быстро пришла