Крысы появляются ночью - Ганс Эттинген

— Вы примете Паули в свою группу. О деталях вам позже сообщит лейтенант Перси.

— Есть, сэр!

— Можете идти!..

— Если Паули хоть раз переспит с Эвелин, нам удастся проникнуть в его психический лабиринт, — сказал Батлер, обращаясь к лейтенанту Перси, когда они остались одни.

— А вдруг он не захочет? — возразил, иронически усмехаясь, Перси. — Возможно, она не тот тип женщин, который ему нравится.

— Можете спокойно предоставить все мисс Эвелин, — холодно произнес Батлер. — Впрочем, мы никогда не полагаемся на волю случая. Мы, к счастью, располагаем еще целым набором выдающихся средств фармацевтической промышленности.

— Понимаю: любовь в виде пилюли, — лейтенант откровенно насмехался.

— Чистая случайность!.. — буркнул Батлер.

— Простите, что вы сказали?

— Что вы впервые хоть что-то поняли.

Лейтенант оскорбленно замолчал. Он начинал ненавидеть этого неуклюжего борова, с которым приходится держать ухо востро. Он никогда не обнаруживает своих чувств. Мозг его работает с холодной, пугающей методичностью, логикой и быстротой. Перси помимо ненависти почувствовал еще и страх.

«Забавно! — думал он, злясь на самого себя. — Ведь этот тип глубоко штатский человек, даже когда он надевает форму майора. Он никогда не был на фронте, не встречался лицом к лицу с противником и смертью. Стрелять он может только из-за угла. Он только выносит приговоры, а приводить их в исполнение поручает другим. Но со мной ему не удастся обращаться как вздумается!»

— Ин-те-рес-но!.. — среди полной тишины протянул Батлер.

— Что интересно? — раздраженно откликнулся Перси.

— Интересно смотреть на ваши глаза. Я думаю, что вам дьявольски не везет в игре в покер.

Лейтенанта окончательно разозлило это замечание. Он действительно был неважным игроком в покер.

— Я играю довольно прилично, почти всегда выигрываю. Откуда вы взяли, что я плохой игрок?

: — В ваших глазах можно прочесть, какие карты вы держите в руках и о чем думаете.

— Так вам удалось это сделать? — усмехнулся Перси. — Тогда расскажите мне, о чем я думал.

Батлер снял темные очки.

Напрягая свои нервы до предела, лейтенант пытался выдержать взгляд холодных серых глаз Батлера.

— Всегда, когда вы думаете обо мне, — начал, недобро усмехаясь, майор, — не забывайте об одном: что у вас нет ни единого шанса выиграть у меня… Даже в покер…

Лейтенант с треском захлопнул папку. Все в порядке. Агенты хорошо знали свое дело и быстро откопали недостающие сведения. Полчаса назад Перси представил Батлеру заново составленный доклад и при этом узнал, как собираются использовать Паули, если он успешно пройдет первое испытание.

При мыслях о майоре Перси снова помрачнел. Он не мог простить Батлеру того унижения, которое он перенес на докладе. В который уже раз лейтенант клялся себе, что при первой же возможности достойно ответит на удар. Для этого нужно только быть предельно собранным и не падать духом. Его противник не обнаруживал слабостей. Он был скользким, как угорь, и таинственным, как пещера. На фронте, в открытом бою с противником, Перси мог рассчитать свои силы, здесь же он пасовал перед непроницаемостью майора.

«Проклятье! Никогда точно не знаешь, что творится в этой голове».

Перси вскочил со стула и беспокойно зашагал по комнате. На фронте приказы тоже приходилось выполнять не рассуждая. Но там ему почти всегда было ясно, что к чему. Он доказал тогда, что может прекрасно разбираться в обстановке — и в сорок четвертом, во время высадки в Нормандии, и позднее, в пятидесятом, в Корее. Теперешняя бумажная работа вызывала у него отвращение. Он не видел перед собой просвета, все выглядело таким неясным и запутанным. Шеф отдавал лейтенанту самые неожиданные распоряжения, никогда не открывая своих карт. Перси ненавидел этого старого штатского человека, который сделал из него свою марионетку.

Он с силой раздавил окурок сигареты, взял со стола папку и стал медленно спускаться по лестнице к кабинету Батлера.

Майор выслушал доклад спокойно и внешне безучастно, хотя результаты дополнительного расследования очень интересовали его.

Итак, Паули не имел ни одной опубликованной статьи, касающейся политики. С необходимыми мерами предосторожности его можно было устроить на постоянное место в восточной зоне. Компрометирующих его материалов на той стороне нет. Напротив, можно с успехом использовать репутацию его отца.

Батлер взял из рук Перси бумаги и внимательно просмотрел их. Все правильно! Доктор Артур Паули — после конца второй мировой войны профессор прикладной физики в Гамбурге; ранее ассистент в Гёттингене; потом доцент и профессор в Мюнхене.

— Подготовьте все необходимое, мы зашлем Паули к профессору Арендту в Восточный Берлин.

Батлер говорил кратко и решительно. Он не допускал ни возражений, ни преждевременных вопросов.

— Я уже давно ожидал такого человека, которого мы могли бы послать на это важное дело. Паули как раз подходит для этого. Арендт должен знать имя видного старого физика. Это существенно облегчит выполнение нашего плана. Мы пошлем Паули к профессору, и от имени отца он пригласит его на встречу известных ученых в Западном Берлине, — продолжал Батлер.

Он снова потянулся за бумагами и стал читать их. Внезапно остановился.

— В своем отчете вы забыли одну подробность, Перси, одну неприятную деталь.

Он подвинул папку лейтенанту и ткнул пальцем в одну из строчек.

— Это же глупо, — произнес обескураженный лейтенант.

— Естественно, глупо, — по лицу Батлера промелькнула досада, затем оно снова замкнулось. — Прошло уже четыре недели. Надо полагать, что Арендт еще ничего не знает о случившемся. Все же порекомендуйте этому Паули быть очень осторожным. Надо во что бы то ни стало заманить профессора в Западный Берлин.

— Где мы его и схватим? — подсказал Перси, радуясь тому, что майор больше не задерживается на ошибке в его плане.

— Это, вероятно, в вашем духе. Не так ли? — явно издеваясь, произнес Батлер. — Бред сумасшедшего!

— А как же иначе? Если мы задержим его здесь, он не сможет заниматься своими исследованиями там, — защищался лейтенант. — Ведь в этом все дело.

Батлер откусил кончик сигары.

— Вы должны еще многому учиться. Работать, лейтенант, надо элегантно, всегда элегантно. Еще раз вдумайтесь: Арендт — один из выдающихся химиков на Востоке. Он пользуется там неограниченным доверием. Для экономики восточной зоны его работы имеют неоценимое значение. Если нам удастся пригласить его в Западный Берлин, якобы для встречи с учеными Запада, мы позаботимся, чтобы среди избранных членов научного мира оказались один-два господина, которых Арендт не знает, но которые помечены тремя звездочками на карточках розыска восточных органов госбезопасности. В течение вечера мы выберем такой момент, когда Арендт будет разговаривать с этими господами, и сфотографируем его, — разумеется, так, чтобы он этого не заметил. Если служба госбезопасности красных увидит этот фотоснимок, какой, по вашему мнению, будет результат?

Перси недоуменно посмотрел на Батлера.

— Арендта, видимо, арестовали бы.

— Неверно! — перебил Батлер. — Там тоже не дураки. Арест такого профессора вызвал бы бурю протестов в иностранной прессе.

— Зато была бы сорвана его исследовательская деятельность.

— Главное не это, — рассердился Батлер. — Нам нужен человек, и мы заставим его перейти к нам добровольно.

— Добровольно? — удивился Перси. — Тогда нам придется долго его ждать.

— Это случится быстро. Как только служащие госбезопасности увидят на снимке Арендта, разговаривающего с нашими агентами, которых они хорошо знают, профессора под каким-нибудь предлогом устранят от работы над темой. Этим самым задержится выпуск нужной зоне продукции. Теперь слушайте внимательно! Представьте себя на месте профессора: он лишается возможности работать в прежней области, чувствует недоверие со стороны властей, у него появляются обида и сомнение в правильности нового режима, а может быть, и ненависть к нему. Мы, со своей стороны, тоже примем меры. В анонимных письмах можно дать ему парочку хороших советов.

Батлер откинулся на спинку кресла.

— В один прекрасный день Арендт будет готов. Он добровольно перейдет на Запад, а мы позаботимся о том, чтобы он обратился именно к нам, а не к немцам. Мы выведаем у него все, что нужно. И намекнем ему, что он, пожалуй, мог бы работать у нас. Как вы считаете, обрадуются в наших химических концернах, если им представится возможность дешево купить такого человека, как Арендт?

— Все это звучит слишком гладко; — произнес Перси. — А вдруг его пригласят и покажут снимок?

Батлер кивнул головой.

— Это не исключено. Но Арендт не поверит, что люди на фотоснимке — агенты. Он посчитает все это трюком службы госбезопасности, которая старается приписать ему несуществующие связи и оклеветать его.