Конфеты со вкусом контрабанды - Галина Анатольевна Гордиенко

музыка. И ни одна живая душа не собиралась прерывать танец из-за такого пустяка, как следующий незваный гость. Если слышали что-нибудь, естественно.

Лера еще немного потопталась в прихожей в ожидании хозяйки. И открыла тяжелую, обшитую деревом металлическую дверь.

На площадке стояла довольно красивая девушка. Яркие голубые глаза; белокурые, чуть волнистые волосы; забавная, в виде сердечка, родинка на правой щеке; бледно-сиреневый брючный костюм…

Подробнейший осмотр прервала гостья. Она насмешливо улыбнулась Лере и спросила:

– Квартира Ивановых?

Лера покопалась в памяти и кивнула.

– А отец дома?

Лера отрицательно замотала головой.

– А мать?

Повтор предыдущего кадра.

– Что, совершенно никого из взрослых?

Еще дубль. Девушка задумалась, затем с сомнением посмотрела на небольшой пакет в своей руке. Лера по простоте душевной решила помочь:

– Может, передать что? Ну, отцу? Или матери. Так я – пожалуйста.

Но Леркину вежливость почему-то не оценили. Девушка кинула на нее настороженный взгляд и даже отступила на шажок в сторону лифта. А пакет едва ли не за спину спрятала.

Лера такой реакции не ожидала и немного обиделась. Демонстративно пожала плечами и потянула на себя дверь. Вот еще! Больно надо…

И тут незнакомка решилась. Забавно сморщила нос и протянула девочке свой драгоценный пакет:

– Это для отца. Поняла, нет? Передашь ему. Хорошо? Именно ему!

– Да, ладно. Не трудно.

И Лера захлопнула дверь. А потом черт ее дернул заглянуть в тот пакет. Спрашивается, зачем? Ну отдай ты его по назначению, и всех дел. Так нет, нужно было сунуть свой нос! Наверное, из-за этой странной девушки. Вручала пакет, как сокровище какое! Даже руки тряслись…

Лера была разочарована: конфеты. Две коробки обычнейших шоколадных конфет. Лера даже потрогала упаковки руками, но ничего не изменилось. Тайны не оказалось.

Лера раздраженно покосилась на закрытую дверь: да у Таньки в комнате на столе таких полно! Тоже мне, передайте отцу! Нужно ему, как же…

Она недрогнувшей рукой вытащила на белый свет упаковку ассорти и небольшую коробку польского «Птичьего молока».

Ладно уж! Раз обещала…

Лера неохотно зашла в Танину комнату. Музыка по-прежнему звучала почти на полную громкость, и ее будущие одноклассники все так же топтались под нее.

Лера нашла взглядом Генку с Таней, подошла к ним и старательно закашляла. На нее посмотрели так, будто впервые видели. Показалось даже: о ней вообще забыли. Глаза Тани были откровенно недоумевающими. Равнодушно выслушав Леру, она рассеянно протянула:

– Коробки? Какие коробки? Ах, с конфетами… Ну, не знаю. Сунь их на стол, что ли. К другим. Папе? Ну, зачем они папе? Да брось ты их!

Таня отвела затуманенный взгляд в сторону. Генка же насмешливо шепнул Лере:

– А хочешь, съешь сама! Что тебе еще один удар по талии? Сантиметром больше, сантиметром меньше…

Он ухмыльнулся и склонился к партнерше, не обращая больше на Леру внимания. Будто она испарилась внезапно!

Лера проводила танцующую пару злым взглядом. Швырнула коробки на стол, на груду совершенно таких же, и выбежала из комнаты.

Сколько времени она провела в библиотеке, Лера потом не могла вспомнить: она там просто заснула. А разлепила глаза из-за того, что в кармане вовсю надрывался телефон. Спросонок девочка никак не могла понять, где находится и что случилось. Совершенно незнакомое помещение, глубокое кожаное кресло, нависающие над ней тяжелые полки с книгами… Лера нехотя взяла сотовый. Это оказалась Леля. Впрочем, звонила она явно по просьбе Леркиного обеспокоенного папы. Самой Леле, как поняла девочка, десять вечера вовсе не казались крайним сроком для четырнадцатилетних подростков. Поэтому в ее голосе проскальзывала неуверенность.

Слушая ее торопливую скороговорку, Лера сонно бормотала:

– Домой? Уже десять? Ладно, я Генке передам, раз он свой сотовый вырубил. Что делаем? Да так. Музыка, танцы… Ну… Нет, не пьем. Немного шампанского, чуть-чуть совсем, и все. Нет, пива тоже нет. Ага, сейчас…

Лера неохотно выбралась из мягкого кресла. В принципе, она была даже рада звонку. Поспать и дома можно.

* * *

В Таниной комнате за время Лериного отсутствия ничего не изменилось. Все так же горели свечи, так же звучала музыка и так же самозабвенно топтались по углам три пары. И не надоело же…

А еще через секунду с Леры слетели остатки сна: эти обжоры, эти проглоты, эти… повскрывали все коробки с шоколадными конфетами, пока ее не было! И все съели!!! И когда только успели со своими танцами?!

Лера в панике подлетела к журнальному столику: «Птичье молоко», ее любимые, были нетронуты, ей повезло. Она надорвала было целлофан и замерла:

– Домой же идти! А как же конфеты?!

Лера быстро перебрала нарядные коробки и хмыкнула: вскрытых оказалось ровно шесть. Как раз по числу празднующих. Так что вполне честно будет, если она возьмет эту крошечную коробочку. Тем более на столе оставались еще три с «ассорти». Совершенно нетронутые. И много шикарнее этой.

Лера отнесла коробку в прихожую и сунула в пакет. И пошла разрушать идиллию. Ну, раз уж пообещала Леле!

Глава 4

Первый звонок

Следующий день проходил спокойно. Если, конечно, не считать, что Генке опять не дали выспаться. Наглый Ральф, выбрав его, видимо, козлом отпущения, опять появился в Генкиной комнате ровно в шесть часов утра. Прямо как по будильнику! На этот раз наученный горьким опытом Генка не экспериментировал. Спасая чистый воздух в собственной комнате, он притворяться спящим не стал, а сразу же помчался к Лерке. Оба пса заинтересованно последовали за ним. И настроены они были явно скептически. Клоп даже хромать перестал: преспокойненько ступал на все четыре лапы. Забылся, симулянт бессовестный!

Пулей влетев к Лере, Генка громко окликнул ее. Спящая Лера демонстративно всхрапнула. Генка затрясся от негодования.

Собаки сели рядком у порожка и дружно уставились на него. Генка прорычал:

– Ах, ты так?! Ну, я за водой! Учти, за холодной!

Ральф за его спиной одобрительно заворчал. Клоп оказался пессимистом: он пренебрежительно фыркнул. Лера неохотно приоткрыла правый глаз:

– Ну чего тебе?

– Собаки! – исчерпывающе отозвался Генка.

– И что?

– Сегодня твоя очередь!

Лера сладко зевнула, ее карий глаз хитро блеснул. И спряталась под одеяло. Псы разочарованно вздохнули. Генка вспыхнул:

– Вставай! Уже шесть!

Девочка с усилием сфокусировала взгляд на злом лице нового родственника и печально улыбнулась:

– Не могу.

– Что ты не можешь?! Кончай придуриваться! Говорю же – время!

– А я говорю – не могу!

И Лера весьма правдоподобно простонала.

Ральф настороженно приподнял правое ухо и укоризненно покачал лохматой головой. Флегматичный Клоп, решив, что спектакль затягивается, тяжело улегся на пол в твердом намерении немного