Папина дочка. Путь от отца земного к Отцу Небесному - Наталья Игоревна Москвитина

Но перед этим была война. На тот момент я родила троих детей. Последнего – в 25 лет. Тогда я искала вид служения людям и отправилась в Косово. А началось все с младенца. Вернее, с того, что его не было.

Сербский младенец

«А у вас есть дети?» – я задала этот вопрос Майе, сербской молодой девушке в Черногории. Она мне помогала сидеть с тремя детьми каждое утро, с 6 до 9. Я успевала за это время принять душ, приготовить завтрак детям и поесть сама. Дальше сербкиня (а вовсе не сербка, на русский манер) уходила работать в ресторан, а я проводила целый день одна с детьми. Старшей было четыре года, среднему – два, а младшей – год. В Москве загорелись торфяники, и я застряла на море вместо двух недель на два месяца. Очень скоро я познакомилась с условно русскоговорящими сербами, молодой парой. Супруга предложила мне помощь на раннее утро. И в первый же день я спросила у нее про детей.

Говорить по-русски она могла всего несколько фраз, но языки похожи, и мы понимали друга друга через жесты и мимику. Я увидела, что она расстроилась от моего вопроса. Обрывочно я поняла, что детей у них нет около пяти лет и, возможно, не будет. Я не очень разобрала почему, но зато узнала, что ее супруг и его родные – беженцы. Они скромно живут сейчас в центральной Сербии, а на лето приезжают в Черногорию подработать. Ее супруг бежал из Косово во время конфликта в 1999 году, когда бомбили Белград, а в Косово была резня. Коренные сербы жестоко вытеснялись албанцами. Он и его четверо братьев и сестер, вместе с родителями, под обстрелом покидали родной дом. Они запрыгнули в машину, не взяв с собой ничего.

Доехав до ближайшего свободного от албанцев города, семья моего друга нашла заброшенный дом. Он был старый и перекосившийся, в крыше зияла дыра. В нем они и жили, когда мы с детьми, подружившись, приехали в гости. Мы подружились семьями и через два месяца расставались с трудом. Они говорили, что привыкли видеть русских с двумя детьми, даже апартаменты рассчитаны на одно-двухдетные семьи. А тут молодая русская с тремя почти погодками. В аэропорту мы прощались со слезами. И я придумала план, как им помочь родить.

Вернувшись в Россию, я стала молиться о них. Постоянно поминала их в храме и дома в молитве, обязательно заезжала в храмы по пути, если выбиралась из дома по делам. Мы созванивались, но вести о беременности не было. А время шло. И тогда я позвонила подруге: «Ань, привет! Какие иконы дарят тем, у кого нет детей?» – «Феодоровскую икону Божьей Матери, конечно». И я поехала за ней.

Вошла в магазин, где продают писанные иконы. Попросила показать все Феодоровские Богородичные. Увидела. Много каноничных знакомых икон. Строгий лик, темно-зеленые цвета. У Младенца до колена оголена ножка. Какую выбрать? И в этот момент продавец показал мне еще одну Феодоровскую, совсем не каноничную: ярко-красно-золотое изображение, даже матрешечное немного. Лик у Богородицы какой-то русский: она румяная, даже немного пухлые щеки. И мне так понравилось. Я представила, как мои сербы будут у этой иконы деток просить, а Богородица до-о-обрая, щедрая. «Беру, – говорю. – Заверните хорошенечко, она в Сербию поедет почтой».

Вышла я в холодный декабрь с этой иконой и хотела было побежать в службу доставки, а рабочий день кончился. Я расстроилась. Ведь так хотела побыстрей моих друзей обрадовать. На завтра я уже стояла в самой известной в мире службе доставки грузов и оформляла посылку. Проконтролировала, как икону завернули, несколько раз переспросила, не узнают ли получатели стоимость иконы, которую с моих слов записал оператор на случай потери отправления. Все было сделано, и я расписалась. Мне обозначили дату доставки через три дня, 17 декабря. И я на ломаном сербском кричала на улице в трубку:

«Седам-наести-де-цем-бар!»[2]. Повторяя и повторяя это «седамнаести», но это было очень им непонятно. А когда они уяснили, я смеялась и была счастлива до седьмого неба. Осталось лечь на печку и ждать чуда.

Семнадцатое декабря. В этот день у моего брата день рождения. Ну и конечно, дата доставки самого ценного груза в мире, русской иконы моим братьям-сербам. Звоню. «Нет, нам не звонили с почты». Нет, квитка у них тоже нет. Странно. И вдруг звонок от них, вопросительно-тревожный: «Нам нужно заплатить за икону 2 тысячи евро. Но у нас их нет». Дурацкое недоразумение, в сердцах думаю я, какие деньги?! Пытаюсь разобраться, позвонив в службу доставки. Там говорят мне, что сумма иконы слишком большая и получающей стороне нужно заплатить налог. «Постойте, – говорю я, – но ведь и сумма небольшая, и раскрыть ее не должны были получателям?!»

Сумма была действительно небольшая, но в ней оператором была допущена ошибка. Лишний нолик увеличил сумму в разы, и теперь посылка требовала налога. Под документом стояла моя подпись, и отстаивать права было бесполезно. Но компания решила попробовать изменить документ описи входящего в страну груза (исходящий было не изменить), на это требовалось время. «Не беспокойтесь, – сказали мне, – у нас есть десять дней, именно столько посылка может находиться в Сербии». Каждый день я была на телефоне с разными менеджерами компании и пыталась исправить ошибку. В Сербии происходили странные вещи: когда к ним нужно было направить факс, во всем маленьком городе отключали электричество, или никто не подходил целый день к телефону, или еще что. А дни тем временем шли. И подошли к концу раньше срока. Икона уехала обратно на границу и улетела в Россию.

Это было удивительно даже для местного представительства самой большой в мире компании по доставке грузов. И теперь они признали вину полностью за собой, сказав, что не выждали время, положенное посылке по закону, и будут пытаться вмешаться в процесс. Но икона была уже на русской таможне, и… теперь 2 тысячи евро требовали с меня. Только в рублях. Я спорила и возмущалась, кричала и просила, но время шло. Икона была меж двух стран почти два месяца. И тут я очнулась.

«Это же икона», – сказала я себе. Не книга и не картина, а икона. И дети не даются просто так. Нужна жертва: кто-то должен от чего-то отказаться, чтобы другие могли что-то приобрести. Ребенок – это результат любви, а любовь не ищет своего». И я позвонила в эту крутую компанию, чтобы пожертвовать