Восхождение - Дуэйн Джеймс

Редер аж передернулся. «Грязные твари», – подумал он.

Повиане говорили через гибкую трубку, похожую на слоновий хобот и размещенную примерно там же, где у человека бывает нос. Из самого конца брюшка тянулся длинный и тонкий хвост, увенчанный ядовитым жалом.

«Только психованная орава таких мизантропов, как эти мокаки могла обратиться к подобным тварям за помощью в борьбе против себе подобных, – подумал Питер. – Сомневаюсь, что большинство мокакского населения понимает, насколько их Толкователи утратили над повианами контроль. Впрочем, если вдуматься, вряд ли и сами Толкователи это понимают».

Редер находил предельно жестокую иронию в том, что Содружество теперь проливало кровь, чтобы освободить мятежников от их союзников, тогда как мокаки убивали своих избавителей, которых они именовали «содругами», твердо веря в то, что тем самым они спасаются.

«Впрочем, – подумал Питер, – если уж ты мокак, это предполагает, что ай-кью у тебя как вот у этой кружки».

– Коммандер Редер?

Обернувшись, Питер обнаружил, что ему лучезарно улыбается совсем молоденькая челночная летчица. Ростом около метра семидесяти, с кудрявой шапкой светлых волос, она была очаровательна уже одной своей юностью и энтузиазмом.

– У меня для вас приказ, сэр. – Она поспешно вручила ему дискету и с традиционной пилотской небрежностью отдала честь.

Редер тоже отдал честь, показывая, как это вообще-то следует делать.

– Спасибо, – с улыбкой поблагодарил он девушку. «Поверить не могу, – подумал он затем, – что этот ребенок летает, а я от полетов отстранен». В юной челночной летчице вполне можно было заподозрить школьницу, прогуливающую уроки. Питер сунул дискету в наручный ридер. Ага. Прибыть на ККС «Непобедимый» так-то и так-то, и так далее и тому подобное. Название он не припоминал, что было довольно странно – даже сейчас флотские авианосцы были не так уж многочисленны. А цифровой код определенно указывал на авианосец.

«Ох, Бога ради, только не конвойный авианосец. Только не переоборудованный «купец», который только тем и занимается, что транспорты и грузовые суда пасет…»

– Старт назначен на семнадцать ноль-ноль, сэр.

«Еще три часа, – подумал Редер. – А делать особенно-то и нечего». Челночная летчица все еще перед ним стояла. И с надеждой улыбалась. «Ей что, намекнуть требуется? Напрямую это как-то делать не принято».

– Если у вас есть время, может, выпить присядете? – вдруг предложил Питер и тут же ужаснулся: «Господи, что я такое говорю?» – в смысле, кофе, сок и все в таком роде. – «Раз тебе, деточка, мою задницу на Луну везти, – подумал он, – ты у меня этанолом не побалуешься. Вообще-то некоторые инструкции очень даже разумны».

Девушка хихикнула.

– Мне уже двадцать один, сэр. Но я бы немного кофе выпила. Спасибо. – Она легко запрыгнула на соседний табурет. – Моя фамилия Гарднер. Мой брат в вашей эскадрилье служил.

– Вы сестра Бо Гарднера? – Она ничем его не напоминала. – И как он там?

– Гораздо лучше, – сказала Гарднер, и ее юное лицо сразу же посерьезнело. – Врачи говорят, к концу года он уже ходить будет.

– Если такое вообще возможно, он точно будет, – заверил ее Редер. – Ваш брат – просто золото.

– Он то же самое про вас говорил. – Ее улыбка совсем испарилась, и теперь девушка смотрела на него серьезно, что ей не очень шло. – Как думаете, почему так получилось? Почему мокаки оказались у Риги-Пять, да еще в таком количестве?

Питер скривился. Его левая ладонь стала слегка влажной.

– Хороший вопрос. Я и сам его себе не раз задавал.

«А если по правде, деточка, – подумал он, – то он мне даже снится. Причем без конца».

На самом деле планировался просто-напросто очередной набег на мокакские перерабатывающие заводы. Загрузить антиводород и убраться с минимальными потерями с обеих сторон.

– А Бо что говорит?

– Он говорит, было похоже, что нас там ждали.

– Точно. – Питер кивнул. – И они не успели бы так быстро окопаться и приготовиться, если бы первое предупреждение к ним пришло, когда мы только границу пересекли.

Мысленно Редер снова все это видел. Перерабатывающий завод представлялся большим серовато-голубым островом, что плавал над оранжево-бурым диском Риги-Пять. Пара грузовых кораблей была пришвартована у стыковочных труб завода, а больше, не считая двух спутников планеты, ничего не просматривалось.

– Наверняка они заблаговременно там расположились, – негромко продолжил он. – Датчики ничего не фиксировали. За предыдущую неделю – никаких транзитных сигнатур. – Питер покачал головой. – Место было тихое и холодное – в точности как и ожидалось. Капитан выслал нас по-быстрому разведать, и мы славно продвинулись, но тут вдруг мокаки ударили. Два судна Космического Отряда сразу в гору ушли. Такие дела. – Редер глотнул пива. Глаза его были далеко, а крики погибших месяцы назад астронавтов по-прежнему звенели у него в голове. Так бывало всякий раз, когда он об этом вспоминал.

– Бо говорит, в армии полно мокакских изменников, – прошептала Гарднер. – Он говорит, до границы вас засечь не могли, никаких случайностей, все у вас было как надо.

Питер взглянул на девушку; она явно бурлила гневом после того, что произошло с ее братом. «Черт побери, а я-то как разгневан после того, что со мной случилось!» – подумал он. И она вполне могла быть права. На вид мокака от содруга было не отличить.

Конечно, мокаки могли вычислить, что из всех их заводов Рига-Пять представляет собой самый вероятный объект для удара, и устроить там засаду. Правда, Редеру очень не хотелось представлять их себе такими смышлеными. Но еще более неприятной была мысль о том, что они могли комфортно осесть в главнокомандовании Содружества. «Хотя, – подумал Питер, – при нынешнем уровне наших руководящих эшелонов нехватка мозгов у кого-то из их членов может быть не столь очевидна». Что было откровенной клеветой, и он это знал, однако подобный образ мыслей уже почти вошел в традицию.

В реальности же со времени начала войны ускоренное продвижение по службе привело в ряды высшего руководства немало превосходных, знающих офицеров, и теперь они далеко перевешивали накопившийся там шлак. Все реже и реже можно было встретить офицера, который получил повышение только за то, что ничего катастрофического не натворил.

– А знаете, Гарднер, – по-доброму обратился к девушке Питер, – Бо, возможно, прав. А потому не самым глупым решением будет вести себя осторожно и держать рот на замке. Но поскольку никто из нас в контрразведке не служит, то становиться на этот счет параноиком я тоже смысла не вижу. Ничего, кроме досады и раздражения, это не принесет.