Восхождение - Дуэйн Джеймс

– Нет! Это уже неважно, – проворчал адмирал. – Все равно праздник испорчен. – Затем он повернулся и сошел со сцены бок о бок с тем шибздиком, который дал ему голоснимки и теперь явно хотел их себе вернуть. Генерал швырнул их вверх, и они запорхали в сторону сцены.

Питер стал озираться и понял, что оркестр уже пакует инструменты, а публика подбирает свои манатки и вдоль рядов откидных сидений проталкивается к выходу. Все это выглядело как абсолютно законный конец торжественной церемонии.

– Но я правда их сбил! – в отчаянии воскликнул Редер.

– Иди домой! – крикнул ему генерал. – И этот чертов торт с собой забери! – Затем свет на сцене погас, и через несколько мгновений какой-то невнятицы он проснулся.

Громкие, жизнерадостные голоса мигом привели Питера в чувство. В бар только что вошла шумная компания летчиков-истребителей. Глянув на Редера, они сразу отметили его инженерные нашивки, после чего явно решили не уделять ему внимания, расселись за столиком и принялись выкликать миловидную официантку.

Чувствуя себя ущемленным, Питер опять повернулся к стойке. «Черт побери, – подумал он. – Неужели и я так заносчиво на людях держался?»

Да, очень даже возможно.

Пилотируя «спид», ты был сама слава и изящество. Невероятная мощь лежала буквально у кончиков твоих пальцев. Жизнь летчиков-истребителей делилась на «спиды» и остальной мир.

Как бы ты с этим ни боролся, ты все равно чувствовал, что всему остальному чего-то отчаянно недостает.

«Цвета, рельефности, смысла», – мрачно думал Питер.

Инженеры, к примеру, очень ценились и уважались за то, что они обслуживали тебя и твою машину, но с летчиками-истребителями они даже рядом не стояли.

«Ты просто переживаешь, что тебя в стороне оставили, – сказал себе Редер. – Скучаешь по энтузиазму, по духу товарищества. Ничего, стоит тебе только прибыть на новое место службы и снова почувствовать себя частью чего-то большего, как ты сразу перестанешь видеть оскорбление там, где его и в помине нет. А пока что, если не будешь за собой следить, – предупредил он себя, – станешь совсем как папаша». Его отец отлично умел находить причины для гнева, когда бывал пьян, хотя по трезвости был добрейшим из смертных.

За спиной у него вдруг раздался взрыв смеха, почти наверняка никак с ним не связанный. Но Редер все равно ощутил, как жар приливает к лицу, словно он и впрямь услышал насмешку над ним и его новым нелетным статусом. Тогда он с деланной небрежностью взял правой рукой бокал, и тот, разумеется, тут же лопнул как мыльный пузырь. С счастью, он был почти пуст.

– Извините, – сказал он официантке.

– Нет проблем, – отозвалась она. – Хотите еще?

– Конечно, – кивнул Редер. – Пластиковый стакан у вас есть?

– Есть кое-что получше. – Вытащив из морозилки большую ледяную кружку с бочковым пивом, она эффектно поставила ее перед клиентом.

– Вот это да, – обрадованно выдохнул он. – На вид эта роскошь даже вам мало в чем уступит.

Официантка рассмеялась.

– Первый раз меня с кружкой пива сравнивают.

– Но это не просто пиво, мэм, – заверил ее Редер. – Это подлинное сокровище. – «И вы, ручаюсь, тоже», – сказал дьявольский блеск в его глазах.

Она прочла его мысленное послание так легко, как если бы оно высветилось неоновыми буквами над стойкой, и понимающе тряхнула головой, а на щеках у нее тут же мелькнули ямочки. Затем официантка открыла было рот, но прежде чем она успела заговорить, солидная ватага пилотов и механиков вломилась в бар, шумно требуя к себе внимания. Тогда она одарила Редера полной сожаления улыбкой и бросилась обслуживать радостную толпу.

Питер мысленно вздохнул. «Ладно, – подумал он. – Пусть это будет всего лишь легкий, приятный флирт».

Оглядев завсегдатаев бара, Редер задумался, сколько еще пройдет времени, прежде чем он опять станет членом такой вот компании. Его коллеги по курсу инженерной переподготовки разъехались двумя неделями раньше, но Питеру требовалось закончить программу физиотерапии. До сих пор он был так занят, что даже не замечал, как он по ним скучает.

Редер немного поразмышлял о том, куда его пошлют и какими конкретно станут его новые обязанности. Наверняка где-то его ожидала важная работа, и Питер ни секунды не сомневался, что справится с ней не хуже любого другого флотского офицера. Переподготовку он атаковал так же вдумчиво, как и в свое время проклятых мокаков, и занятия ему очень даже понравились. Узнавать все больше и больше про свои любимые машины не было такой уж великой обузой. Больно было только думать о том, как они без него летают. Редер стал первым учеником в своем классе; лучше него были только те мужчины и женщины, которые обучали его профессии бортинженера. «Дайте мне только, ребята, немного опыта поднабраться, – подумал Питер. – Тогда я и вас за пояс заткну».

Так что он по-прежнему будет возле «спидов», останется частью военных действий. В конце концов, война уже вышла за рамки простого сражения с кучкой религиозных фанатиков. Тут взгляд Редера остановился на голографическом плакате за стойкой.

«ЗНАЙ СВОЕГО ВРАГА!» – требовал плакат, и на нем в агрессивной позе изображался повианский солдат. Да, на дальних окраинах исследованного человеком космоса мокаки нашли себе чужеродного союзника. Действовали они примерно так же, как древний ирландский король, который искал помощи у Англии для ведения своих баталий. И теперь мокакские Толкователи обнаруживали, что намерений мирно возвращаться домой у их союзников не больше, чем у норманнских рыцарей Стронгбау.

«По моему скромному мнению, повиане уже решили все горючее во вселенной себе заграбастать, – подумал Питер. – Отчего я порой себя представителем вымирающего вида чувствую».

На взгляд человека повиане были… как бы сказать? Вот если бы какой-то пропагандист специально решил бы придумать вид, безошибочно нажимающий на все человеческие «кнопки ужаса», получилось бы именно то самое. В целом повиане очень напоминали пауков, а их словно бы позаимствованные у скорпиона педипальпы развились в панцирные трехпалые «руки». Их тускло-красные тела покрывали кожистые чешуйки и редкие грубые волоски. У них было по восемь глаз-бусинок, два из которых могли видеть в ультрафиолете. Повиане также имели по восемь «ног», причем каждая заканчивалась трехпалой когтистой лапой. Их «рты» представляли собой острые, ороговевшие режущие приспособления, снабженные солидной парой клешней для удерживания добычи, пока ее разрезают на части и запихивают в полупрозрачный пищеварительный мешок в брюшке.

Редер аж передернулся. «Грязные твари», – подумал он.