Загадка неоконченной рукописи - Барбара Делински

Кэйси была его дочерью от женщины, на которой он никогда не был женат и с которой обменялся не более чем дюжиной слов после единственной ночи, проведенной вместе. Так как никто из здесь присутствующих понятия не имел о той ночи и о Кэйси, для них она была не более, чем лицом из толпы.

С другой стороны, она сама знала очень немногих из них, да и тех вовсе не благодаря своему отцу. Он так и не признал ее, не пытался сблизиться, не предложил помощи, не открыл перед ней дверь. Мать Кэйси не просила об этом, а к тому времени, как сама Кэйси узнала имя своего отца, чувство подросткового протеста настолько укоренилось в ней, что она не обратилась бы к этому человеку, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

Отголоски этого протеста Кэйси до сих пор ощущала в душе. Ее устраивало место в глубине церкви, где она могла быть всего лишь одной из коллег, зашедшей сюда в обеденный перерыв. Ее устраивала мысль о том, что она уйдет отсюда и больше никогда не оглянется.

Думать об этом было легче, чем осмысливать потерю. Они с Корнелиусом Ангером никогда не встречались лично, но пока он был жив, жила и надежда на то, что однажды он решит найти ее. С его смертью умерла и надежда.

«А ты хоть раз пыталась подойти к нему? Ты сама лично высказывала ему свое отношение? Ты хоть раз послала ему письмо, или электронное сообщение, или какой-нибудь подарок?» – расспрашивала Брайанна, ее подруга.

Ответ на все эти вопросы был отрицательным. Отчасти это объяснялось гордостью, отчасти – обидой, отчасти – жалостью к матери. А еще это было поклонением герою. Как обычно при таких отношениях любви-ненависти, помимо того, что Корнелиус Ангер был ее Немезидой, он служил для нее образцом с тех самых пор, как она впервые услышала его имя. В шестнадцать ей было любопытно, но это любопытство быстро переросло в настоящее наваждение. Он преподавал в Гарварде – она пыталась поступить туда, но у нее не получилось. Может, стоило обратиться к нему тогда и сказать обо всем?

Впоследствии она получила звание в Тафтс и Бостон-колледж. Последнее было в области социальных наук. Конечно, ей было далеко до доктора философии Корнелиуса Ангера, но она так же, как он, консультировала клиентов, а сейчас хотела попробовать свои силы в преподавании. Ей нравилось работать с людьми, и она представляла себе, что ее отец испытывает такие же чувства. За эти годы она перечитала практически все, написанное им, посетила все публичные лекции, которые он читал, и собрала все рецензии на его работы.

На своих лекциях он учил тому, что самым важным в работе клинического психолога является умение задавать правильные вопросы. Слушать, а затем задавать вопросы, которые подтолкнут пациента к самостоятельному поиску в нужном направлении.

Кэйси это удавалось неплохо, о чем свидетельствовал растущий объем ее практики. Те, кого она знала из присутствующих здесь, были ее коллегами. С ними вместе она училась, работала, посещала семинары. Они достаточно уважали ее как специалиста, и значительная часть клиентов попадала к ней по их рекомендациям. Но они понятия не имели о том, что на самом деле связывало ее с покойным.

Июньское тепло осталось снаружи, на ступенях церкви. Внутрь солнечные лучи проникали лишь в виде мутных цветных полос через витраж высоко над алтарем. Она наслаждалась покоем, царящим здесь, пока один оратор за другим выходили вперед и произносили речи. Но они не говорили ничего такого, чего бы не знала Кэйси. В профессиональном смысле Конни Ангера любили. Его необщительность расценивалась как застенчивость или задумчивость, отказ от участия в светских сборищах – как милая социальная неприспособленность. В отсутствие друзей коллеги невольно чувствовали себя в некоторой степени ответственными за него.

Служба закончилась, люди потянулись из церкви: так же, как и Кэйси, они спешили вернуться к работе. Она улыбнулась одному знакомому, кивнула другому, на секунду остановилась на ступеньках, чтобы перекинуться парой слов с человеком, который был ее консультантом, когда она работала над диссертацией, ответила на дружеское объятие подошедшего коллеги. Потом остановилась снова, на этот раз на оклик одного из своих партнеров.

Они работали группой из пяти человек. Единственным врачом-психиатром среди них был Джон Борелла. Из оставшихся четверых двое были консультантами-психологами с докторской степенью. Кэйси и еще один коллега имели степени магистров социальных наук.

– Надо поговорить, – сказал психиатр.

Кэйси поначалу не обратила внимания на его встревоженный тон. Джон всегда перестраховывался.

– У меня сегодня очень загруженный день, – предупредила она.

– Стюарт сбежал.

Это известие заставило Кэйси озадаченно замолчать. Стюарт Белл был одним из докторов-консультантов. И, что более важно, оплачивал все счета фирмы.

– Что ты сказал? «Сбежал»? – осторожно переспросила она.

– Сбежал, – повторил Джон, понизив голос. – Его жена позвонила мне буквально недавно. Она вернулась вчера с работы и обнаружила пустой дом – пустые шкафы, пустые ящики, пустой банковский счет. Я проверил его офис и обнаружил то же самое.

Кэйси была потрясена.

– Его бумаги?

– Пропали.

Ошеломление сменилось страхом.

– Наш банковский счет?

– Пуст.

– Ой-ё-ёй! – Она почувствовала подкрадывающуюся панику. – Ладно. Поговорим попозже.

– У него были все деньги на аренду. За семь месяцев.

– Я знаю. – Кэйси лично каждое первое число отдавала Стюарту чек. Неделю назад они узнали, что ни за один из этих месяцев арендная плата так и не была внесена. Когда Стюарта призвали к ответу, он стал уверять, что это просто недоразумение, счета случайно затерялись в бумагах – вы же сами знаете, как много времени приходится тратить на бумажную работу, – и они поверили ему, зная, что это действительно так. Он обещал тут же все заплатить.

– Платить нужно на следующей неделе, – напомнил Кэйси Джон.

Им необходимо найти деньги. В противном случае их выгонят из офиса. Но Кэйси не могла обсуждать это прямо сейчас. Она даже думать не могла об этом, когда, как ей казалось, Корнелиус Ангер все видит и слышит.

– Джон, здесь неподходящее время и место. Поговорим попозже.

– Простите, – сказал худой седовласый джентльмен в темно-синем костюме, сошедший по ступенькам, когда толпа поредела. – Мисс Эллис?

Джон отошел, и Кэйси повернулась к подошедшему.

– Я – Пол Уинниг, – представился он. – Я был адвокатом доктора Ангера. Я его душеприказчик. Вы можете уделить мне немного времени?

Она уже готова была спросить, что нужно от нее душеприказчику доктора Ангера, но прочла в его глазах ответ на свой вопрос. Да, он знал, кто она такая. Удивленная этой осведомленностью и сразу же растерявшись, она выдавила: