Рядом с тобой - Дебора Тернер

Она сделала шаг в сторону, пропуская подростка на роликах вперед, но тот и не думал обгонять их.

— Я не знал, что мистер Садерленд приезжал в Пото, когда ты там жила. Ты мне часто рассказывала о дяде Тоби, о тете Джине, о твоих кузинах, а о нем никогда не говорила. Сколько тебе было лет, когда твои мама и папа погибли?

— Три годика.

— Меньше, чем мне сейчас, — отметил Ник. Несколько минут они шли молча, потом мальчик неожиданно спросил: — Мистер Садерленд знал моего папу?

Когда Ник достаточно подрос, чтобы задавать вопросы, Кейт сказала сыну, что его отец умер. Эта ложь лежала тяжелым грузом у нее на сердце, но она пошла на нее ради сына. Вспомнив, как всего полчаса назад солгала и Патрику — об отеле, — Кейт подумала с горькой иронией, что может считать себя профессиональным лжецом.

— Пото-Вэлли небольшое местечко. Возможно, и знал, — уклончиво ответила она.

К счастью, Ник переключил свое внимание на сверкающий черной краской и никелем «харлей». На кожаном седле мощного мотоцикла гордо восседала хрупкая блондинка в бикини. Кейт понимала, что, удовлетворив сиюминутное любопытство, Ник еще вернется в своих разговорах к Патрику.

Поздно вечером Кейт снова охватило беспокойство и дурные предчувствия. Она отложила книгу, которую пыталась читать, чтобы отвлечься, и вышла на балкон. Было тепло, но в воздухе висела какая-то гнетущая тишина, очевидно, надвигался шторм. Из летнего кафе при отеле доносились оживленные голоса и смех.

Кейт была счастлива, когда выиграла эту путевку. Они с Ником тщательно спланировали поездку и радовались, когда наконец прибыли на место. Каким нелегким ветром занесло Патрика в отель, из окна которого он увидел их катающимися на американских горках?

Два часа назад, приняв вечерний душ, Кейт с удивлением разглядывала себя в зеркале. Дома у нее не было большого зеркала, поэтому за последние несколько лет она впервые видела себя в полный рост.

Интересно, подумала она, заметил ли Патрик, как я изменилась? Груди стали полнее, а некогда плоский живот слегка округлился. После беременности на коже появились растяжки, со временем ставшие едва заметными, но все равно это вряд ли понравилось бы Патрику.

Нет, резко подумала Кейт, разозлившись на свое малодушие, Патрик больше никогда не увидит мое тело, которым восторгался когда-то.

Она смотрела невидящими глазами в теплую соблазнительную ночь и уговаривала себя проявить волю и не поддаваться чарам Патрика: он по-прежнему неотразим, но меня это не должно волновать. Его присутствие угрожает безопасности и благополучию Ника. Нам надо бежать отсюда.

А что, если он снова найдет нас? Вряд ли. На этом побережье расположены десятки отелей и кемпингов, в которых живут тысячи туристов.

Кейт еще раз припомнила детали разговора с Патриком. Нет, кажется, я не говорила, какие достопримечательности мы еще не посетили. Однако, может, на всякий случай больше никуда не ходить? Ник, конечно, расстроится и разозлится, но для меня гораздо важнее избежать новой встречи с Патриком.

Самым разумным было бы вернуться сейчас домой. Но это уж слишком. Патрик здесь по делу, и у него нет времени рыскать по всему Золотому берегу в поисках молодой женщины с ребенком. Он, конечно, может нанять кого-то караулить нас в аэропорту, но я, слава Богу, сказала ему, что мы уезжаем домой через неделю, хотя на самом деле путевка заканчивается через четыре дня. Так что мы будем уже в Новой Зеландии, когда соглядатай Патрика появится в аэропорту, а в Новой Зеландии Патрику нас не найти. Он же не знает, что я переехала из Окленда в Вангарей.

У Кейт задрожали губы: она не сделала ничего плохого, чтобы скрываться, будто какая-нибудь преступница.

Но ради Ника она пойдет на все. В нем смысл ее жизни.

На следующий день Кейт повела сына в птичий заповедник. Она сфотографировала Ника, когда он держал в руках поднос с кормом, а три попугая с ярким оперением весело клевали зерно. Четвертая птица опустилась на плечо мальчику, и тот даже открыл рот от радостного потрясения.

Ссорясь и тесня друг друга, птицы жадно клевали корм, но вдруг их словно ветром сдуло — они внезапно поднялись и скрылись в ветвях деревьев.

Ник чуть не заплакал от досады, растерянно глядя на мать, но тут же на его лице расцвела улыбка, и он закричал:

— Здравствуйте, мистер Садерленд, вы видели птиц? Вы видели, как они садились прямо на меня? Ух, какие у них когти!

2

В жизни Кейт бывали тяжелые моменты, когда хотелось наложить на себя руки, но такой животный, парализующий страх она испытывала впервые. У нее даже закружилась голова, отчего лицо Ника превратилось в размытое пятно.

Кейт судорожно прижимала побелевшие пальцы к груди, словно таким способом могла унять неистовое биение сердца. Как самонадеянно с ее стороны было даже подумать, что ей удастся переиграть Патрика Садерленда!

— Привет, Патрик, — вымученно улыбнулась она.

— Привет, Кейт, — осклабился Патрик и повернулся к Нику. — Да, я видел птиц. Ну и как тебе их когти?

— Очень царапучие. Мама сфотографировала меня с попугаями, я обязательно покажу эти снимки ребятам в школе. И еще мы гуляли по парку, видели коала, вомбатов и птиц в больших-пребольших клетках.

— Теперь, когда попугаи улетели, хочешь съесть что-нибудь или выпить? Я знаю одно кафе недалеко отсюда, там есть пруд с водоплавающими птицами.

Патрик смотрел на мальчика с ласковой улыбкой, которая разительно отличалась от адресованных Кейт.

— Хочу, спасибо, — вежливо ответил Ник.

Кейт спохватилась, когда возражать было уже поздно: Патрик вел их к выходу. У нее мелькнула тоскливая мысль, что сейчас они похожи на одну из семей, гулявших по заповеднику.

— Как вы сюда добрались? — поинтересовался Патрик.

— Приехали на автобусе, — с готовностью ответил Ник. — Но дома у нас есть машина — малолитражка «юджин».

— После того как мы перекусим, я отвезу вас в кемпинг.

Патрик сказал это, не глядя на Кейт, хотя его категоричный тон, несомненно, предназначался ей. Кейт вздрогнула: значит, он не поверил, что мы остановились в отеле, и не оставит меня в покое. Теперь, хочешь не хочешь, придется рассказать ему все.

Старая душевная рана уже не мучила ее как раньше, но иногда снова открывалась, и тогда гнев, поруганная женская гордость и разочарование разом наваливались на Кейт, делая жизнь невыносимой. О том, что с ней случилось, знал только психиатр, помогавший ей выбираться из мрачной бездны, в которой она оказалась. И, если бы Кейт была поставлена перед необходимостью довериться кому-то еще, Патрик стоял бы в этом списке последним.