Рядом с тобой - Дебора Тернер

— Почему она не оставила занятий альпинизмом, имея маленькую дочь?

— Тетя Джин говорила, что мои родители собирались завести еще одного ребенка и погибли как раз при восхождении, после которого планировали расстаться со своим хобби. Я думаю, что они никогда не сделали бы этого: мама и папа были прирожденными альпинистами. В том, что они погибли, покоряя очередную вершину, есть что-то символическое. Я не такая смелая, как они.

— Да-а? — с веселой иронией протянул Патрик. — Я всегда считал тебя очень опасной, даже когда тебе было четырнадцать, — девочку с огромными грустными глазами, чувственными губами и золотистой шелковой кожей. Я боялся тебя до смешного, и, когда ты превратилась в красивую девушку, мне все труднее и труднее было помнить о том, что ты на шесть лет моложе меня.

— Я совершенно обычный человек, — возразила Кейт, стараясь сохранить самообладание.

Висящая над столом лампа отбрасывала тени на лицо Патрика, высвечивая резкие скулы, твердый подбородок и удивительно красивой формы рот. В выражении этого лица нет и намека на ранимость или невинность, с ядовитой завистью подумала Кейт. Патрик поднял глаза, и она поняла, что он наблюдал за ней из-под опущенных ресниц.

Жаркая тревожная волна поднялась со дна ее души, груди внезапно отяжелели, низ живота свело приятной судорогой. Все эти симптомы предупреждали Кейт об опасности, но она могла себе позволить еще несколько мгновений этого рискованного удовольствия: ведь Патрик, узнав правду о Нике, скоро навсегда исчезнет из ее жизни. Сексуальный голод — это чистая физиология, которая мало что значит. Правда, таких эмоций она не испытывала больше ни к одному мужчине, да и никогда не хотела.

Насилие Шона словно атрофировало восприимчивость Кейт к противоположному полу, но она радовалась, что первым мужчиной в ее жизни был Патрик, с которым она познала восторг удовлетворенного желания.

Глядя сейчас на Патрика, Кейт удивлялась, почему обрекла себя на монашескую жизнь. Возможно, ей следует быть благодарной Патрику за то, что он снова разбудил в ней давно уснувшие чувства.

— Манговый пудинг, — объявил он, ставя перед ней хрустальную вазочку.

— Ммм… — блаженно промурлыкала Кейт, попробовав восхитительную воздушную массу. — Мои поздравления шеф-повару.

— Обязательно передам, — пообещал Патрик.

Она почувствовала резкость в его отрывистых словах, но, когда подняла на него глаза, Патрик улыбался тепло и дружелюбно. Кейт решила, что ей померещилось.

Если и дальше так будет продолжаться, подумала она, я, чего доброго, снова влюблюсь в него и начну фантазировать, что отец Ника Патрик, а не его кузен-мерзавец.

Шон изнасиловал Кейт, чтобы досадить Патрику, которого ненавидел и которому завидовал всю жизнь. Кейт сопротивлялась, как могла, но подонок приставил к ее горлу нож и, совершив свое гнусное дело, обозвал ее шлюхой. Шон пригрозил, если Кейт хотя бы еще раз увидит Патрика, рассказать ему, как он ее поимел и что она получила от этого большое удовольствие.

Когда Кейт решила оставить ребенка, она панически боялась, что тот унаследует жестокость своего отца. Она окружила сына лаской и заботой, стараясь сделать его жизнь счастливой, чтобы у мальчика не было причин проявлять агрессию или злобу.

Патрик принес из кухни поднос с кофе и бутылкой бренди.

— Ты можешь обещать мне, что никому не расскажешь о моей тайне?

— Не имею привычки разглашать чужие секреты, — ледяным тоном ответил он.

— Я беспокоюсь за Ника, — стала объяснять Кейт. — Мальчик не должен знать, кем был его отец и благодаря каким э-э-э обстоятельствам он появился на свет. Когда Ник вырастет, он сможет выяснить, что в то время, когда он был зачат, мы с тобой часто встречались. Он даже может попытаться найти тебя. Если это произойдет, прошу тебя сказать ему, что ты не его отец и не знаешь, кто им был. Я уже сказала Нику, что его отец умер.

— А что ты ему скажешь, если он начнет расспрашивать тебя более подробно?

— Не знаю, — честно призналась Кейт. — Но это уже моя проблема.

— Хорошо, я не скажу Нику, что тебя изнасиловали, — пообещал Патрик, сделав ударение на последнем слове. Помолчав немного, он сказал: — Давай пить кофе. Бренди будешь?

— Нет, спасибо. — Она пересела на диван, около которого стоял журнальный столик, и налила Патрику кофе — черный, без сахара, как он любил.

Они тихо беседовали о какой-то ерунде, стараясь придать светский оттенок вечеру, который для обоих оказался нелегким. Кейт украдкой взглянула на сидящего рядом мужчину. О чем он думает?

На этот вопрос никто, кроме Патрика, не смог бы ответить. Даже когда он был совсем молодым, его лицо выражало лишь то, что он считал нужным продемонстрировать миру.

4

По дороге в кемпинг Патрик спросил:

— Когда вы все-таки уезжаете в Новую Зеландию?

— В пятницу.

— Не беспокойся, Кейт, я не собираюсь преследовать тебя. Просто мне не хотелось бы снова терять тебя из виду. Нам ведь было хорошо вдвоем когда-то.

— Да, но…

— Но сейчас мы совсем разные люди, — закончил он за нее. — И тем не менее ты получила удовольствие от сегодняшнего вечера.

— Получила, — эхом отозвалась она, терзаемая смутными предчувствиями.

— Тебя, кажется, это удивляет? Но и для меня это тоже было удовольствием, — усмехнулся Патрик. — Я почти закончил свои дела здесь, и у меня остается два дня до возвращения в Новую Зеландию. Можем мы хотя бы отдать дань былой дружбе?

Кейт мысленно пришла в восторг от предложения, но в то же время испугалась. Не будь трусихой, уговаривала она себя, кому от этого будет плохо? Однако вслух сказала совсем другое:

— Нельзя вернуться в прошлое, Патрик.

— Знаю, — согласился он, — но я хочу двигаться вперед.

Простота его слов потрясла Кейт и развеяла страхи, терзавшие ее сердце.

— Мне бы тоже этого хотелось, — прошептала она.

Патрик ласково посмотрел на нее и так же тихо ответил:

— Спасибо.

Вдруг что-то неуловимое, пугающее снова огнем пробежало по ее телу, и Патрик, который всегда видел больше, чем Кейт этого хотелось, спросил:

— Что случилось?

— Да так, что-то не по себе.

— Ты никогда не была суеверной.

— То было раньше, — с горькой усмешкой заметила Кейт.

Оба вернулись мыслями в прошлое, наполненное восторгом и радостями первой любви. И болью, которая пришла на смену.

— Трудно было? — спросил Патрик охрипшим голосом.

— Я справилась.

Какой смысл говорить ему, что девушка, которую он знал, давно умерла и что единственное, держащее меня на плаву в этой жизни, это Ник, который полностью зависит от меня? Я боролась и победила.