Покори меня (ЛП) - Валентайн Мишель

Я шокировано таращусь на него, широко раскрыв рот. Вот и все: к черту сохранение мира, дабы поддержать бизнес — этот придурок зашел слишком далеко.

— Послушай, приятель, мои трусики тебя не касаются. А что касается твоего времени, можешь засунуть свои деньги себе в…

— Холли, — обрывает меня отец, врываясь в помещение через парадную дверь с хмурым выражением лица. Я тяжело вздыхаю. — Тебя слышно даже снаружи. Почему ты кричишь на нашего гостя?

Придурок смотрит прямо на меня и улыбается, как избалованный ребенок, добившийся своего, ожидая, пока я объяснюсь с отцом.

— Я… он… тьфу! Почему бы тебе не спросить его? — бормочу я, размахивая руками в направлении парня. Я так взволнована, что даже не могу внятно говорить.

Не могу поверить, что чуть не переспала с этим парнем. Позже мне придется расцеловать Макса за то, что спас меня от этой гигантской ошибки.

Этот незнакомец меня взбесил, и я умираю от желания увидеть выражение его лица, когда он попытается объясниться с папой.

Папа нервно почесывает редеющие волосы на макушке и бросает взгляд на Адониса. Скрещиваю руки на груди и в свою очередь самодовольно ухмыляюсь. Парень получит по заслугам за то, что был груб со мной. Мой отец никогда этого не потерпит. Он знает, что ребята в округе в последнее время слишком настойчивы.

Папа хмурится, его худые плечи слегка поникли.

— Простите, мистер Дуглас. Моя дочь обычно вежлива со всеми нашими гостями. Пожалуйста, не сообщайте об этом своему боссу. Мне бы не хотелось, чтобы он потерял интерес к партнерству с треком из-за кратковременного отсутствия самоконтроля у Холли. Уверяю вас, это больше не повторится.

Моя челюсть падает на пол. Мой отец не только не защищает меня, он еще и извиняется перед этой свиньей? Делаю глубокий вдох и позволяю словам отца дойти до моего сознания.

Ох, черт.

— Подожди-ка. Это тот самый парень? Это он будет проверять трек для инвестора?

Адонис улыбается еще шире, протягивая ко мне свою татуированную руку.

— Точно, сладкие си… — Парень резко поворачивает голову в сторону моего отца и быстро откашливается, понимая, что чуть не отпустил неподобающий комментарий перед папой. — Я Трип Дуглас. Полагаю, мы подружимся, пока ты будешь показывать мне всю специфику этого места.

Я смотрю на его протянутую руку. Тьфу. Это происходит не со мной. Наш семейный бизнес катится в тартарары, и чтобы вытащить его из дыры, нам придется полагаться на парня, который думает своим членом? Может, инвестор сможет послать кого-то другого? Кого-нибудь еще! Не может же какой-то богатый старый чувак полагаться исключительно на суждения Трипа об этом месте, чтобы взять на себя огромные финансовые обязательства? Этому парню нельзя доверять что-то настолько важное. Он не может оставаться с одной и той же женщиной в течение пяти минут, не говоря уже о том, чтобы довести до конца такую важную деловую сделку.

Трип шевелит пальцами.

— Да ладно тебе. Я не кусаюсь.

Папе нужно это партнерство в интересах трека. На прошлой неделе он сказал, как важно для бизнеса получить вливания. Если этого не произойдет, у нас будут большие неприятности.

Я неохотно пожимаю предложенную руку. Она теплая и шершавая на ощупь, и когда пару раз быстро трясу ее, трудно не вспомнить о том, как его руки ощущались на моей коже прошлой ночью.

— Холли Пирсон.

Трип выводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони медленные, неторопливые круги, и мне не нравится, что это маленькое движение может подразумевать. С меня довольно его медленных поглаживаний. Сейчас мне это неинтересно, особенно после того, как поняла, что была для него случайной цыпочкой.

Парень улыбается.

— Было не так уж трудно, правда?

Я закатываю глаза и отдергиваю руку, пытаясь избавиться от покалывания, оставшегося после его прикосновения.

— Так и что тебе нужно? Время на треке? — быстро спрашиваю я.

Трип не отвечает — его мозг явно перегружен от постоянной фиксации на моей груди — поэтому я откашливаюсь и складываю руки на груди, закрывая ему обзор.

— Холли, мистер Дуглас не платный клиент. Если он будет кататься, то совершенно бесплатно, — говорит папа.

Трип трясет головой, как будто выходя из оцепенения. Даже не знала, что моя грудь может быть такой чертовски завораживающей.

— Знаете, мистер Пирсон, я хотел бы начать с просмотра бумаг. Тест трека может денек подождать. Хорошо бы узнать, в каком финансовом состоянии находится это место. Все остальное поправимо.

— Вообще-то у нас все в порядке, — огрызаюсь я; мне не нравится мысль о том, что какой-то странный человек вторгается в наш семейный бизнес — особенно тот, с которым мне совершенно неуютно находиться рядом в течение любого периода времени. Жаль, что мне так чертовски понравилось то, что он делал со мной прошлой ночью. — Кроме того, сомневаюсь, что ты сможешь их прочесть. Ты ведь понимаешь, что там нет картинок, верно?

Парень наклоняется и упирается руками в столешницу напротив меня, с холодной улыбкой на губах.

— Не позволяй татуировкам одурачить тебя, сладкая. За этой привлекательной внешностью скрывается блестящий ум. — Трип склоняет голову набок, бросая на меня взгляд, который наверняка заставляет девушек делать все, что он хочет. — Ты скоро поймешь, что я могу использовать мозг как никто другой. И поэтому я здесь… чтобы покопаться в твоем.

Я рычу и крепко сжимаю стойку, чтобы не перепрыгнуть через нее и не стереть эту прекрасную улыбку с его лица. Самодовольный ублюдок. Терпеть не могу таких, как он. От того, что он ведет себя так, будто не знает, кто я, — еще хуже.

— Можешь проваливать. Мне не нужно, чтобы ты копался в моих мозгах или в чем-то еще, связанном со мной или бизнесом моей семьи!

— Холли! — предупреждает отец так громко, что я подпрыгиваю. — Сейчас же в мой кабинет!

Быстрый взгляд на лицо отца говорит мне, что он не шутит. Прищурившись, он указывает длинным костлявым пальцем на дверь. Даже вена на его лбу под темно-каштановыми волосами вздулась. Этот маленький знак крайнего раздражения обычно проявляется, когда я действительно по уши в дерьме.

Я смотрю на папу и киваю.

Тяжело сглатываю и смотрю на стойку, мгновенно чувствуя себя виноватой за то, что расстроила отца. Мне не нравится разочаровывать его. У него и так достаточно забот и переживаний из-за краха бизнеса, а тут еще непослушная двадцатилетняя дочь.

Прежде чем опустить голову, я бросаю взгляд на Трипа, и он хмурится. Я должна извиниться, это будет правильно, но с такими парнями, как он, просто не могу заставить себя сделать это. Эгоистичные красавчики думают, что извинение — это приглашение в мои штаны, а я ни в коем случае не хочу произвести на него такое впечатление. Вчера вечером у него был шанс, и он его упустил. Другого не получит.

Выпрямляю спину, расправляю плечи и иду в кабинет отца, даже не взглянув на Трипа Дугласа.

В прошлом году, пытаясь получить дополнительный доход, мой отец превратил свой офис в склад для клиентов, которым нужно было место для хранения велосипедов и оборудования. Тесное помещение, бывшее когда-то кладовкой для метел, теперь превратилось в то, что мой отец называет кабинетом. Маленький металлический стол стоит в центре и поглощает каждый дюйм пространства — и большую часть кислорода — в комнате. Для некоторых людей пространство могло бы вызвать приступ клаустрофобии. Место совсем не способствует расслаблению. Черт возьми, здесь даже нет окна, но мне нравится. Это мое убежище, если мне необходимо собраться с мыслями, когда день становится слишком сумасшедшим.

Гладкие белые стены увешаны фотографиями моего улыбающегося отца: фотографии со спонсорами мотокросса, профессиональными спортсменами, мной, Джексоном и даже Грейс, моей так называемой матерью. Не позволяйте имени обмануть вас, нет ничего приятного в женщине, которая является не более чем донором яйцеклеток. Она — одна из причин, по которой этот бизнес терпит крах и почему моя жизнь медленно идет ко дну. Фотографии — постоянное напоминание о том, что моя когда-то счастливая жизнь теперь не существует, и это чертовски угнетает. Если подумать, в следующий раз, когда мой отец скроется из виду, я сниму ее фотографии и сожгу. Ненавижу, когда мне напоминают о ней. Достаточно того, что я внешне похожа на нее.