В постели с волком (СИ) - Маргарита Бурсевич

Принятого мной решения хватило ровно до вечера, когда в очередной раз, расходясь после ужина по комнатам, Эрик в знак прощания, поцеловал мою руку.

Всего одно прикосновение, но я чувствовала себя так, словно меня обняли и приласкали.

Пальцы вырвать из его ладони не получалось. Он сжал их крепче и все так же склоненный поднял на меня взгляд из-под бровей. Я забыла, как дышать.

— Сладких снов.

Эту фразу он шепнул, растягивая буквы, совершенно точно зная, как на меня действует его голос. Знает, а значит, делает это специально. И тут я разозлилась.

Резким рывком, высвободив свою руку, спрятала ее за спиной.

— Вам не следует беспокоиться о моих снах.

Знаю, что это было грубо, но слова сорвались с губ раньше, чем я успела их остановить.

— Как знать… — нисколько не смутился он, но руку отпустил. — И все же я позволю себе пожелать Вам доброй ночи.

Шаги гостей давно затихли на лестницах и в переходах, а я так и стояла, глядя на двери. Чего я ждала, сама не знаю. Что проснусь в своей кровати и пойму, что все приснилось и этот оборотень лишь плод моей фантазии из-за истосковавшегося по мужской ласке тела? Или что вечер можно будет вернуть назад и повести себя по-другому? А возможно, надеялась, что Эрик вернется?

Оставаясь стоять в одиночестве, среди пустой комнаты, поняла, что действительно хочу. Хочу чтобы он вернулся и не оставлял меня здесь одну.

Прижав вдруг похолодевшие ладони к лицу, застонала в голос.

— Дура! — обругала я саму себя. — Какая же я дура!

Попасть под животный магнетизм оборотня, огромная ошибка. Пойти по этой дорожке во второй раз — идиотизм. Неужели мало боли пришлось испытать, выковыривая из сердца Грея? Неужели мало бессонных ночей провела, обливаясь слезами и царапая простыни?

Немногим позже, находясь в своей комнате, пыталась избавиться от наваждения: я умывалась ледяной водой и обтирала тело влажной тряпицей, заставляя себя ни о чем не думать. Но каждый раз, зажмуривая глаза, видела расплавленный шоколад.

— Он уедет скоро, — напомнила я себе.

От этой мысли все вмиг изменилось. Воздух в комнате стал густым и затхлым. Вода больше не освежала, а покалывала холодом, отчего кожа пошла неприятными мурашками. Буря за стенами замка стала пугать своей недолговечностью. Шуршание дождя больше не успокаивало. Теперь падающие капельки проникали в мою комнату и стекали по лицу, оплакивая мою печаль.

Всю ночь мне снились неясные образы и слышались неразборчивые шорохи. Кто-то что-то шептал, звал меня и, кажется, даже просил о чем-то. Но каждый раз, вскакивая с простыней, я понимала, что это всего лишь шепот дождя, стучащего по крыше и по стенам замка. Лишь ближе к рассвету, я провалилась в тяжелый сон.

Утро встретило меня раскатами грома и шумом сильного ветра. Гроза продолжалась.

Поднявшись и с помощью служанки приведя себя в порядок, спустилась в зал, уже зная от болтливой прислуги, что застану гостей там.

Алмер и Каденс сидели в креслах у камина, о чем-то тихо переговариваясь. Эрик же стоял у окна, сведя брови всматриваясь в темное небо время от времени прочерчиваемое яркими кляксами молний. Задумавшись, он водил пальцами по небритой щеке и все больше мрачнел.

— Доброе утро леди Муар, — заметил мое появление Алмер.

— Зовите меня Катрин, — улыбнулась я, пытаясь скрыть бурю эмоций, которая родилась при одном взгляде на Эрика.

— С удовольствием, — поддержала его жена. — Тогда мы просто Каденс и Алмер.

— Значит ли это, что я могу надеяться услышать из Ваших уст свое имя?

Эрик уже стоял прямо за моей спиной и, не стесняясь присутствия посторонних, наклонившись вплотную, шептал вопрос мне на ухо. По спине прошлась горячая волна, поднявшаяся наверх и накрывшая мои щеки.

Алмер подозрительно быстро перевел взгляд в камин на огонь, а Каден не успевшая реагировать на такой дерзкий поступок Эрика, продолжила смотреть на меня и с трудом пыталась делать вид, что ничего не случилось.

— Эрик, — подсказал он мне кареглазый, ничуть не смутившись. — Это совсем не сложно.

Внутри все сперло и загорелось. Сердцебиение участилось. Я опустила веки и прикусила нижнюю губу, боясь глубоко вздохнуть, чтобы случайно не задеть спиной его грудь.

Зачем он так?

— Эрик!

Это было произнесено не мной. Каденс, видя мою неспособность выйти из этой ситуации, обратилась к моему собеседнику:

— Перестань смущать нашу хозяйку. Ты ведешь себя грубо.

— Думаешь? — его голос затерялся где-то у меня в волосах. — А, на мой взгляд, грубо вмешиваться не в свое дело.

Он не повысил голоса, не добавлял жестких ноток, но девушка как-то вдруг подобралась и вытянулась в струнку. В чертах ее лица не было испуга, скорее озадаченность и немножко удивления. Казалось, что она решает какую-то сложную задачу и никак не может подобрать правильный ответ.

— Дорогая, — похлопал ее по руке Алмер. — не хмурься, у тебя появятся морщинки.

— И ты перестанешь меня любить? — она мгновенно забыла обо мне, об Эрике и о том, что они не одни.

— Нет, конечно. Я мечтаю быть рядом, когда появится каждая из них. Я хочу дожить до того, как ты станешь совсем старенькой, и мечтаю разделить этот путь с тобой.

Это было сказано с такой убежденностью, что понимаешь — не лжет. А эти взгляды, которыми они обменялись…

Я отвела глаза в сторону, чувствуя, что подглядываю за чем-то личным и интимным. Печаль вернулась с новой силой. По какому принципу бог раздает счастье? Почему у него не хватило капельки и для меня? Один мой мужчина покинул этот мир, другой моим никогда не был.

Теплая ладонь легла мне на спину, заставив напрячься.

— Вы пахните пеплом костра и солью. Так я чувству грусть. Вы чем-то огорчены?

— Я…

Что ему ответить? Что я завидую чужому счастью? Что я мечтаю о таких отношениях для себя? О том, что я гоню из мыслей надежду на невозможное? Или рассказать, что он мне понравился слишком сильно и это наверняка приведет к болезненным последствиям. И что сопротивляться этому притяжению, почти также бессмысленно, как пытаться остановить несущийся на тебя ураган?

— Я… я позову служанок, пора накрывать завтрак.

Очередной побег. Струсила? Или это такая жалкая попытка защитить остатки гордости? Он же оборотень, он чувствует, что меня тянет к нему. Не может не знать. И от этого стыдно. Ведь я была так уверена, что люблю другого, тогда откуда эта тяга? Откуда это притяжение? Может Элен права, и я действительно блудница? Неужели жажда тела сильнее моих принципов и морали?

Но с каждым его словом, с каждым взглядом, с каждым прикосновением я все ближе к падению.