Улица Окопная - Кари Хотакайнен

– Круто, скажу я вам.

– Нормально. За старую квартиру я почти выплатил. Можно рассчитывать на эти триста тысяч?

– В принципе, все возможно. Почему бы не взять чуть больше, тогда вы сможете выбрать из нескольких вариантов.

– В конце восьмидесятых вы давали кредит первому встречному. Сейчас что, время для кругленьких сумм? Когда переведете деньги на счет?

– Ну-ну-ну. Вы уже подыскали дом?

– Дом найдется. Можно ли получить кредит на пятнадцать лет?

– Конечно. У вас и вашей супруги постоянная работа. Вы уже выставили на продажу прежнюю квартиру?

– Завтра продаю. Подготовьте все бумаги для оформления кредита. Я зайду на следующей неделе. Простите, где тут туалет?

Он указал на дверь справа.

Опершись об умывальник, я сполоснул лицо и мельком взглянул на человека в зеркале. Знакомые черты. Вернувшись в кабинет директора, я попрощался с ним за руку и вынырнул в яркий весенний день. На обратном пути пришлось передохнуть на скамейке в парке. Меня качало. Взглянул на небо. Облака неслись, словно при ускоренной съемке. Я на секунду прикрыл глаза. Когда открыл – облака были приклеены к небу.

Вернувшись домой, я решил продать вместе с квартирой все ценное, что в ней осталось.

Обзвонил магазины, изучил газету «Куплю – продам» и скинул цены так, что все стоящее вынесли из квартиры за четыре часа. В кладовке стояла старая коляска Сини, я толкнул ее за шестьсот сентиментальной мамаше, ожидающей первенца. Мужик лет пятидесяти с хвостом на затылке отвалил по две сотни за каждую пластинку психоделии, закапанную стеарином. За стереоцентр выручил только штуку. За две пары казаков бритый тип в кожаном жилете отвалил две с половинной тонны – клановая принадлежность обязывает. Прочая одежонка разошлась по дешевке: рубашка – десять марок, брюки – тридцать, обычные туфли – сотня. Старый черно-белый телик никто не пожелал, а массажный стол я не хотел продавать. Притащив телик в подвал, я запихал его в кладовку соседей.

Итак, мне остался спортивный костюм, то, чем и на чем едят, кастрюля и сковородка. Да, и компьютер.

В итоге все барахло ушло за двенадцать тысяч. Скрутив деньги плотной трубочкой, я перетянул их резинкой и сунул во внутренний карман беговой куртки. После этого поместил объявление в газету, в котором предлагал двухкомнатную квартиру рядом с Центральным парком по умеренной цене в связи с переездом за границу.

На смотрины пришла бездетная пара.

Я выдал им краткую информацию о кондоминиуме и расхвалил дружелюбных соседей. В моем присутствии супруги не могли сосредоточиться.

Я вышел на балкон покурить.

Обратил внимание, что руки трясутся и мотор работает на повышенных оборотах.

Проверил пульс: 145.

Ясно: душа делает с телом все, что хочет. Мозги-то заключили с телом договор: толкнем хату, купим дом и позвоним Хелене – давай назад. А душа возьми да порви этот договор, бесстыжая.

Протянув трясущуюся руку к пепельнице, я придавил окурок и вернулся в комнату.

Супруги что-то измеряли в углу спальни. Муж смущенно сказал: мы тут немного прикинем, потому что через полгода нас будет трое. Придушив свои чувства, я их поздравил. Женщина покраснела и сказала, что размеры квартиры устраивают их семью. Я был того же мнения.

Они предложили 670 тысяч марок.

Я загнул 687 тысяч. За счастье, друзья, можно и переплатить. Глава семьи попросил время подумать. Я соврал о другом покупателе, который предложит свою цену во второй половине дня. Долгие размышления, мои дорогие, приведут к тому, что ребенок сделает первые шаги в менее достойной обстановке.

Супруги попросили хоть часок принять окончательное решение.

Так и быть, даю полчаса. На полчаса я вышел во двор. Загляделся на дом, в котором мы провели пять лет. Здесь родилась Сини. Знакомые качели ранили одиночеством. Я вспомнил, как Сини любила качаться.

Йа-а-а-а. Йа-а-а-а.

Пестрый комбинезон полощется на ветру, ноги по сторонам, рот открыт, она вскрикивает и визжит. Я раскачиваю качели. Сини просит сильней, а я боюсь, что она, обернувшись вокруг оси, рухнет головой вниз. Но Сини только хохочет и просит сильней, сильней. Я раскачивал ее целый час, а когда взял на руки – увидел в ее глазах, что земля плывет и моя физиономия летит куда-то.

Вздрогнув, я взглянул на часы. Прошло полчаса с гаком.

Я кинулся домой.

Супруги согласились заплатить мне по полной. Мы скрепили сделку рукопожатием. Мужик поцеловал жену, я отвел глаза.

Сколько ни вкалывай на складе, на дом все равно не заработать. Я решил накопить деньжат по-быстрому, безо всяких налогов.

Где-то в конце 80-х я окончил курсы массажа, но почти не практиковал. Теперь поднял все старые лекции и просмотрел учебник физиологии. В тренажерном зале я предложил массаж нескольким бугаям, чтобы пальцы вновь прочувствовали живую плоть, потом дал объявление в газету об услугах недорогого массажиста и вытащил из кладовки стол. Установил его в гостиной. Заодно вспомнил об одной хиповой лавочке и приобрел у них ароматические добавки, а также две лампы для интима.

Как только газета вышла, мне позвонила средних лет дама, расспросила, какого рода массаж… Уловив особые нотки в голосе, я объяснил, что мой массаж не удовлетворит ее похотливых желаний. Таиландцы и русские своими услугами столь основательно подмочили репутацию массажистов, что первым десяти клиентам пришлось дать такой же отлуп.

Я скинул цену до семидесяти марок за полчаса. Некоторые оставляли и сотню: ведь я искал сдачу, как настоящий циркач. Шесть клиентов за вечер – и я был выжат, как тряпка. Уронив голову на руки, провел минут пятнадцать в ванной по соседству с фотографиями Хелены и Сини. Потом отправил себя на пробежку. Без физкультуры я ноль. С пробежки вернулся в половине первого ночи, от перевозбуждения вертелся до полтретьего, а в шесть уже на работу.

Перенес пробежки на утро. Подъем в пять, пробежка, работа, домой – и на массаж. Я превратился в робота, который заряжался от двух фотографий сомнительного качества.

Почти целый месяц я массажировал каждый вечер и все выходные, в результате скопил почти тринадцать тысяч марок. Порядочная сумма, бесспорно, но по сравнению с фундаментом частного дома в границах Хельсинки – это кустик мха или кучка сухих прошлогодних листьев.

Как бы еще наколдовать денег?

А плевал я на принципы, попробую эротический массаж. Тут еще не сразу и въедешь; пару вечеров фантазировал, тренировался, используя методы спортподготовки. Заодно продумал стиль поведения, случись критическая ситуация.

Первым клиентом была женщина намного старше меня, которая замурлыкала от наслаждения после нескольких точных прикосновений и заплатила гораздо больше, чем я просил. Ее визит открыл мне радужные перспективы, но, к сожалению, я не учел всех трудностей интимного бизнеса.

В пылу успеха первого эротического массажа я нашел еще одно дополнительное средство заработка: перепродавать краденое.

В моей пустой кладовке в подвале находила временное пристанище бытовая техника, мобильники, видеомагнитофоны и велики. Полузнакомые типчики заносили вещи, шурша одинаково короткими куртками, позвякивая связками ключей на поясах. Я вступил на этот путь, не имея преступного прошлого. Именно поэтому меня нервировала вся эта ночная возня в подвале.

Всякий вечер пульс мой учащался до ста тридцати ударов, потому что во время сеанса массажа я напрягался, кому бы толкнуть видик за шесть кусков или горный велосипед за четыре. В темном подвале, полумертвый от усталости, я договаривался о цене широкоформатного телика и возможной транспортировке на дом… Хелене и в голову не приходило, какой монетой я плачу за один-единственный фингал!

Эротический массаж навевал тоску.

Мне трудно было привыкать к тому, что обычный массаж торса плавно перетекал на ягодицы и промежность. Когда клиенты возбуждались, я тоже прикидывался возбужденным, хотя сам тем временем обдумывал интерьер будущей комнаты для Сини. Сложнее всего оказалось массировать грудь: мне так и мерещилась грудь Хелены, хотя у большинства клиенток вместо грудей болтались аморфные комочки. Только у кассирши из магазина «Алепа» были крепкие круглые яблочки, как у Хелены.

Когда соски ее затвердели, у меня к горлу подкатил комок.

Я сделал вид, что мне дурно, и прекратил массаж.

Кассирша же успела до крайности возбудиться. Соскочив со стола, она повалила меня на пол и попыталась протиснуть соски мне в рот. Я схватил ее за волосы и скинул с себя.

Кассирша рыдала на полу в гостиной, а я глотал слезы на кухне.

Объяснив причины своего поведения, я сделал ей скидку. Но она все равно заплатила полную цену и попросила назначить новое время на следующей неделе. Я предложил ей обычный массаж без эротики.

Только тогда я наконец постиг всю глубину своей тоски. Едва кассирша ушла, я занялся на балконе дыхательной гимнастикой и упражнениями для мышц брюшного пресса. Я убивал чувства физкультурой.