Летящие над облаками - Ронда Грей

Не говоря ни слова, шофер усадил Барбару в машину. Барбара затаила дыхание, однако в лимузине никого, кроме нее, не оказалось. Теперь она уже не знала, радоваться или огорчаться, что Адамс до сих пор не объявился. В лимузине они по крайней мере оказались бы наедине — лучшего для беседы по душам и желать нечего! И в аэропорт бы возвращаться не пришлось…

В пути Барбара прокручивала в голове все, что знала о Реймонде Адамсе, и ничуть не удивилась, когда машина затормозила перед старинным отелем-казино, а не около новехонького фешенебельного гостиничного комплекса.

Барбара читала, что Адамс вступил во владение этим особняком совсем недавно. Многие тогда гадали, как и почему. Одно дело — отель, но зачем такому человеку казино? Он играет совсем в другие азартные игры!

Это будет мой второй вопрос, подумала Барбара, почему-то легкомысленно предположив, что на первом вопросе беседа не закончится.

У бокового входа в отель шофер сдал пассажирку с рук на руки управляющему, и тот быстро увлек Барбару через вестибюль к кабине грузового лифта. Гостье даже краем глаза не удалось взглянуть ни на казино, ни на парадный вход.

— Это обязательная процедура, — извинился управляющий, открывая дверь номера. — Мистер Адамс не любит привлекать к себе внимание.

Глаза Барбары восхищенно расширились. Никогда еще не доводилось ей видеть столь роскошную обстановку. Благодаря удачно подобранному сочетанию цветов, тканей, стиля мебели комнаты казались комфортабельными и гостеприимными, и по-домашнему уютными — ничего общего с обычными гостиничными номерами.

В камине строгих классических очертаний, облицованном полированным мрамором, ярко пылал огонь. Два дивана стояли под таким углом, чтобы удобнее было любоваться на пламя. Загадочно поблескивали настенные светильники. На низком столике красовалась корзина с фруктами и блюдо с трюфелями. В дальнем конце просторной гостиной открывалась дверь в столовую, еще дальше глаз различил уголок ослепительно белой кухни.

Из тех дверей появился седовласый человек в темном костюме.

— Благодарю вас, Джон, — проговорил он и слегка наклонил голову, приветствуя гостью. — Добрый вечер, мисс. Позвольте представиться: Уилкинсон, дворецкий.

Вот, оказывается, как живут сильные мира сего — номер-люкс и личный дворецкий. Барбара в жизни не сталкивалась с дворецкими и понятия не имела, как с ним обращаться. Вот с гостиничным персоналом — другое дело. Она порылась в боковом кармане сумки, ища бумажник, но управляющий уже безмолвно испарился, и банкнота так и осталась у нее в руках. Чуть не попала впросак, подумала Барбара.

— Если вам угодно привести себя в порядок, мисс…

— Кэндалл, — осторожно подсказала Барбара и облегченно перевела дух, когда дворецкий кивнул.

Значит, и Уилкинсон понятия не имеет, кем должна быть таинственная гостья. Но Барбара уже просто сгорала от любопытства.

— А мистер Адамс в отеле?

— Не могу знать, мисс, — отозвался Уилкинсон ничего не выражающим голосом.

— Действительно, хорошо бы немного привести себя в порядок, — проговорила она.

Возможностей, правда, немного: небольшая косметичка с весьма скудным содержимым. Но, по крайней мере, она укроется на время от всевидящих глаз дворецкого.

Барбара позволила Уилкинсону отнести сумку в спальню, дверь в которую оказалась в другом конце гостиной. Оставшись наконец одна, она облегченно вздохнула.

Спальня была огромной; в самом центре возвышалась двуспальная кровать, накрытая атласным, цвета полированного серебра, покрывалом. Застекленные створчатые двери выходили на просторный балкон. У окна притулился квадратный столик и два стула с прямыми спинками. Мило, но не так уютно, как в гостиной.

В голове слегка мутилось от усталости и пережитых волнений. Она огляделась в поисках уютного кресла, но такого не нашлось, и рухнула на кровать.

— Тоже мне отель! — пробормотала она сквозь зубы. — Дворецкий — это вам пожалуйста, а вот чтобы кресло в спальню поставить — не тут-то было!

При звуке собственного голоса Барбара слегка приободрилась, однако тревога не проходила. Во что она ввязалась? Как теперь выбираться? И где носит этого Реймонда Адамса, черт его побери?

2

— Кто вы такая? — Вопрос, заданный спокойным, невозмутимым тоном застал Барбару врасплох. Ведь он ждал совсем другую женщину. Почему же не разозлился? Не встревожился? Не огорчился? В голосе слышалось легкое любопытство — и только.

Интересно, когда этот человек понял, что перед ним совсем не та, кого он ждал? Неужели не разглядел ее лица в лунном свете, когда вошел? Наверное нет, иначе не приветствовал бы ее столь страстно — а отказывалась поверить, что любовную борьбу начала она сама. Но первое же прикосновение должно было подсказать, что рядом чужая женщина.

Любопытно, а как отреагировала бы на подобное приветствие приятельница Адамса? Барбара повернула голову, стараясь получше разглядеть ночного гостя, и тут же решила, что на этот вопрос ответить несложно.

Знаменитого Реймонда Адамса Барбара узнала бы везде. Свет ночника косо падал на лицо, резко обозначая классический профиль. Точеные черты, аристократическая посадка головы, большие темные глаза — все это приковывало к себе взоры даже на самых неудачных фотографиях известного миллионера. Что до остального…

По фотографиям из бульварных газет, где магнат обычно мрачно скалился в камеру, никто бы не сказал, что Адамс настолько хорош собой. Глаза у него оказались вовсе не черные, а золотисто-карие. Внушительный рост, плечи как у тяжелоатлета. Насколько поняла Барбара, он никогда не фотографировался без пиджака, и уж тем более с расстегнутой рубашкой, поэтому не было видно мускулистой груди. И никогда его волосы не спадали небрежно на лоб как сейчас, когда он склонился над ней…

Внезапно Барбара осознала, что по-прежнему лежит на кровати! Она резко села и прижала подушку к груди, словно щит.

Ночной гость не сводил с нее пристального, внимательного взгляда: покраснев, Барбара отвела глаза. Пиджак и галстук-бабочка небрежно брошены на спинку стула…

Спасибо, что на этом он остановился, прежде чем перейти к объятиям. И все-таки — что за особа должна была оказаться на ее месте? Как обидно, что про нее ровным счетом ничего не известно!

— Может быть, у вас есть веские основания сохранить инкогнито? — предположил Адамс.

Барбара уже забыла, что ей задали вопрос. Она отрицательно покачала головой и, запинаясь, назвала свое имя.

— Барбара Кэндалл, — повторил Адамс так, что каждый звук показался ей неожиданной лаской. — Вот и славно.