Возвращение - Сергей Мельник

Это была мощь, и сила посмертной воли одного из величайших магов времени. Это стало назиданием сквозь века потомкам и одним из мест паломничества в последствии, как простых смертных, так и юных инициатов магической академии.

Но это все в будущем, настоящее было же куда как прозаичней, старик огненным бичом из своей руки стал бить вокруг себя землю, вздымая сизый пепельный прах тверди, что словно пепел–снег вулкана стал кружиться в воздухе черно–серой мглой становясь, все гуще и плотней. Он цеплялся за одежду, шкуры животных, ложась на плащи и плюмажи рыцарей мягким ковром. Он залеплял лицо, не давая продохнуть, плотной корочкой становился на телах людей, словно дублирующей кожей. Кто‑то уже решил повернуть назад, кто‑то, несмотря на трудности почти в плотную доскакал до старца, когда сие действие, наконец, обрело финал. Мастер маг превратился в огненного ифрита, легендарную полудемоническую смесь из стихии и разума, огненным метеором взлетая над землей и словно искра, от гигантского костра, носясь по округе от чего воздух раскалился до умопомрачения и треска. Он просто звенел жаром и пламенем под безумный хохот вырвавшегося на свободу демона, от чего пепел и застыл коркой лат, спаиваясь навечно по контурам тел.

Да, такова мощь и радость ифрита, в определенную долю мгновения он всесилен и всевластен, но лишь в определенную. Срок его пребывания не долог и скоротечен. Остались только статуи с прахом внутри и выжженное поле в веках, и конечно же память о великом Герде Фламберге. Только о нем. Больше там как будь‑то, никого и не было.

Меж тем в паре километров от огненной вакханалии история сохранила еще одно легендарное место, что в последствии приобрело название Холм Короля. Но лучше по порядку.

Его величество Митсвел Первый быстро пришел к мысли и полному осознанию своего разгрома и полного фиаско. Предательство? Да, это предательство и такого масштаба, что последствия пройдут через века, но пока об этом думать не приходилось. Личная гвардия короля дала бой, пытаясь выйти из общего давильного чана кровавой битвы с единственной целью вывести правителя из смыкающихся лап противника. Было ли им легко? Нет. Было ли легко противнику при явном преимуществе? Нет, так как личная гвардия короля это элита его армии. Эта тысяча знала свое дело и главное делала. Имея небольшую фору и мужество идти в размен. Они делились на сотни, где каждая своей смертью призвана была оттянуть неизбежное. Первая сотня заграждения, вторая, третья. Король в мыло загонял элитного белого жеребца, уже больше часа несясь галопом прочь на полной скорости пытаясь скрыться от погони, пока в какой‑то момент не стало ясно, что от бравой тысячи гвардейцев осталось от силы два десятка генералов и частично старших офицеров, а псы идущие по следу, к сожалению все не кончались.

Жуткие немые твари, они даже подыхали под их мечами и копьями страшно и нелепо тихо, не в силах заскулить жалобно, впрочем, к концу этой гонки так же умирали и люди не в силах более стонать от усталости.

Первым рухнул жеребец короля не знавший до этого таких нагрузок и являвшийся не столько боевым конем сколько парадным. Передние ноги подломились и бедная скотина, кувыркаясь через голову, полетела мордой в траву на лету роняя хлопья пота и вязкой слюны вперемешку с пузырями крови. Митсвел удачно успел вынуть ноги, из стремян мягко ударяясь перекатом, что бы уже через секунду подняться на ноги.

— Ваше величество, как вы? — Группа остановилась, слегка уйдя вперед на полном скаку и возвращаясь назад через пару мгновений.

— Все. — Король дрожащей рукой смахнул крупные капли пота со лба. Покатые бока красавца жеребца ходили ходуном и было видно как под белоснежной шкурой бугры мышц сокращаются от болезненных судорог. Митсвел с шипением извлек из ножен свой меч, заходя к животному со спины, что все еще силилось подняться, нелепо суча переломанными ногами. — Ну, все родной, все, отмучался, уже все.

Король выбрал на шкуре близ лопатки, визуально зазор меж ребер, всем телом наваливаясь на рукоять меча, так чтобы лезвие прошло через легкое, холодом, острой гранью, коснувшись бешено стучащей сердечной мышцы.

— Вот и все. — Он оглянулся назад, где из небольшого подлеска уже показалась очередная загонная группа во главе стаи собак. — Давайте уходите.

Это было неожиданно, но король махнул рукой оставшимся в живых, тем, кто устало ждал, когда он кому‑то взберется сзади в седло.

— Ну что смотрите? — Митсвел грузно уперся ногой в бок своего коня, не без труда вытягивая пунцово красное лезвие меча из тела успокоившейся навечно животины. — Ясно же что не уйдем. Они по мою душу, так что валите отседова.

Люди изумленно смотрели на него из своих седел не в силах вымолвить и слова, подобное не вязалось в их сознании, подобного расклада не мог представить никто из них.

— Ваше величество. — Первым прокашлявшись, подал голос Неманодах. — Не нужно так с нами. Зачем обижаете? Раз небесам угодно сегодня взять плату, то пусть так и будет, расплатимся по долгам все.

Митсвел на какое‑то время замер вглядываясь в лица своей группы, где никто не отвел взгляда и не опустил головы.

— Хрен с вами. — Он тихо рассмеялся. — Берем высоту, сегодня мы еще по кокетничаем.

То что они выбрали для себя как высоту, было высоким холмом с пожелтевшей травой и легкой осыпью по одному краю. Не бог весть какой холм, этакий оплывший уже порядком курган, но времени на трезвые мысли и долгие рассуждения банально не оставалось.

— Режьте коней. — Дал отмашку Неманодах бойцам гвардии. — Все равно псы подерут, а так хоть какое‑то будет прикрытие от стрел.

Боевых проверенных лошадок было жалко и, сердце обливалось кровью и тоской когда они жалобно ржали, роняя наземь свою кровь, впрочем, верность принятого решения подтвердилась практически сразу, после того как они взяли черных псов на железо. Да, натасканные твари достигли добычи первыми и лишь, через пару минут неистовой рубки до них, наконец, докатила первая волна рыцарей, некоторые из которых с седла разрядили в гвардейцев легкие одноручные арбалеты, чьи короткие болты с чавкающим звуком впились в трупы лошадей, за которыми залегли гвардейцы с королем.

Лежать в раскисшей от крови животных земле вперемешку с трупами вонючих собак, было не самым приятным занятием, однако и бестиары на удивление не стали проявлять прыть, барражируя вокруг холма и не идя на штурм. Смысл в этом был не тривиальный. С каждой выжданной секундой вокруг холма прибавлялся еще один десяток рыцарей и, увы, совершенно не прибавлялся защитник к королю. В какой‑то момент их стало столько, что они слились в некое подобие волны, что кружилась с шумом прибоя копыт вокруг маленького островка мнимой и не надежной защиты.