Рассказы о В. И. Дале и его толковом словаре - Юрий Дмитриевич Нечипоренко

class="p1">Первым заданием Даля на новом месте службы было объехать область уральского войска. Целый месяц ездил Даль по дальним станицам, знакомился с бытом казаков, не забывая записывать все услышанные незнакомые слова. А как вернулся в Оренбург – новость! Как снег на голову из столицы пожаловал сам Пушкин! В городе переполох: что делать? Как встречать великого поэта? Оказалось, Александр Сергеевич приехал собирать сведения о пугачёвском бунте.

Пушкин был коротко знаком с губернатором Перовским и, заглянув вначале к нему, потом остановился у Даля. Несколько дней провёл Владимир Иванович с поэтом, ездил с ним по казачьим крепостям и станицам, выспрашивал старожилов, что они знают, что помнят о бунте уральских казаков. Пушкин потом использовал эти сведения в своих произведениях – «Истории Пугачёвского бунта» и «Капитанской дочке».

Живя в Оренбурге, Даль продолжил расширять круг своих занятий. Выполняя поручения губернатора, благодаря своим научным склонностям, да и просто любознательности, Владимир Иванович составлял и публиковал статьи и доклады по этнографии и ботанике, занимался дипломатией, даже участвовал в военном походе на Хиву. По широте знаний и разносторонности интересов его можно было сравнивать с Ломоносовым: Даль издавал учебники по ботанике, восточные сказки, описывал историю и быт восточных народов, изучал языки татар и башкир. А ещё Даль пел – да, вместе с женой они занимались музыкой, пели в дуэтах и трио. Здесь же, в Оренбурге, у них родились сын и дочь… Но вскоре семью постигло горе – Юлия Егоровна умерла. Это была большая трагедия, ведь Владимир Иванович очень любил свою жену. Но маленьким детям нужна была мама – и как ни убивался чиновник по особым поручениям, через полтора года он женился второй раз. Его избранницей стала дочь героя войны 1812 года Льва Васильевича Соколова Екатерина, и в этом браке у него родилось трое дочерей.

Именно в Оренбурге нашёл Даль своё призвание – служить на государственных должностях. И дальше уже до конца жизни он оставался чиновником – вначале в Петербурге, затем в Нижнем Новгороде. И всюду, как мог, защищал людей бедных, ходатайствовал за крестьян, строил для них больницы. Это служение он совмещал с литературной работой – в лучших журналах двух столиц, Москвы и Санкт-Петербурга, выходили его повести, рассказы и очерки, критики ставили Даля в первый ряд русских писателей, сразу за Пушкиным и Гоголем.

Драгоценный подарок

Зимой 1837 года Даль оказался по делам в Петербурге – и, услышав горестную весть о ранении Пушкина на дуэли, поспешил к нему на квартиру. Даль, как врач и близкий друг, провёл последний день у постели умирающего поэта. Именно ему подарил Александр Сергеевич свой перстень – талисман, и Владимир Иванович всю жизнь трепетно хранил этот драгоценный подарок. И именно Даль слышал последние слова поэта. Пушкину показалось, что полки с книгами – это лестница в небо и что они идут с Далем всё выше и выше по этой лестнице…

– Пойдём, пойдём… – позвал поэт своего верного друга.

Было у Даля и у Пушкина много общего, а более всего – любовь к близким, которая переполняла их сердца. И как это ни странно, безмерная любовь к ближнему соседствовала у обоих со злословием – остры и злы на язык были оба, Пушкин и Даль! Если кто-то им был не по нраву, в его адрес сочинялись такие эпиграммы, такие стихи, от которых тот долго не мог оправиться.

За этим нередко следовали для литераторов неприятные последствия. Колкие (и во многом несправедливые) слова, что сказал Александр Сергеевич о генерал-губернаторе Новороссии графе Михаиле Семёновиче Воронцове, привели поэта в ссылку в Михайловское. И вспомним, чем обернулось для мичмана Владимира Даля написанное в то же время стихотворение про гражданскую жену адмирала Грейга!.. Вот удивительное родство судеб! С юга России – Пушкина из Одессы, а Даля из Николаева – бросает неосторожное слово на север: в Псковскую губернию и в Прибалтику.

И Пушкин, и Даль любили выразительное словцо русское, любили сказки и не выделяли в них слов «низкого происхождения». Для них все слова народного языка были интересны, все любимы. А особо они ценили редкие, диалектные, мало встречающиеся слова, как собиратели любят драгоценные камни.

Удивительно, но в сказках Пушкина и Даля нашли отражение и перипетии их судеб, выразилось то, что их волновало. Так, Пушкин в «Сказке о царе Салтане…» выказывает сыновью благодарность отцу: главный мотив сказки – сын ищет отца. Даль же в сказке про чёрта-послушника пересказал – и предсказал – свою судьбу, в юмористическом ключе изобразив и военную, и морскую службу. И куда же прибился чёрт в конце? К чиновничеству! Туда же, куда и сам Даль. Недаром он посвятил эту сказку своим однокашникам, морским офицерам.

Девяносто ступеней

Служба Даля в Оренбурге подошла к концу, когда Василий Алексеевич Перовский, пробывший губернатором девять лет и подорвавший на службе здоровье, вышел в отставку. Тогда министр внутренних дел Лев Алексеевич Перовский, брат Василия, предложил Далю стать его помощником.

Через руки Владимира Ивановича проходили десятки и сотни самых важных дел. Эта работа была очень сложной и кропотливой и часто оказывалась связанной с интригами из-за близости к верховной власти.

В Петербурге Далю отвели квартиру в здании министерства, на четвёртом этаже, и вели туда девяносто ступеней. Вскоре эту квартиру прекрасно узнали многие литераторы и учёные – здесь Владимир Иванович собирал по четвергам кружок друзей, здесь же проходили званые обеды, за которыми строились великие планы по преображению России. Так, именно тут родилась идея создания Российского географического общества, которое впоследствии сыграло большую роль в изучении богатств империи и в организации экспедиций в другие страны. Это общество, организованное с лёгкой руки Даля, активно действует и по сей день.

Перечисляя многочисленные профессии, которыми владел Даль, часто забывают про государственную службу – основное занятие, которое кормило его и его большую семью на протяжении более тридцати лет. А ведь Даль был чиновником высокого ранга, служил на разных должностях. Но через несколько лет министерская служба стала мешать его литературным занятиям: положение чиновника ограничивало свободу изложения мыслей литератора. В одной из «Картин русского быта» под названием «Ворожейка» Владимир Иванович рассказывает историю зажиточной крестьянки Марьи, которую обманула старая цыганка. Даль написал, что когда сердобольные соседи не сумели сами найти воров-цыган, они «заявили начальству – тем, разумеется, дело кончилось». Так вот за слово «разумеется»