Стремление к Хаосу I - Чес Цин

сказал Феликс. — Ла, сможешь отключить ее и включить, когда все зайдет слишком далеко?

— Думала об этом, но не вижу никаких признаков ее наличия. Ни единого спринклера на потолке.

— Может кислородная? И порошок, и вода могут испортить импланты.

— Кончайте болтать, у нас мало времени. — голос Децима донесся откуда-то из-за стеллажей. — Мы с Фелом свалим коробки в кучу, а ты пока разберись, что можно сделать.

Вернувшись к лифту, Децим поднял с пола две винтовки, одну оставил себе, а вторую бросил Феликсу. От неожиданности Фел чуть не выронил ее, чем вызвал презрительный смешок гиганта.

— Ты берешь правые, я левые. — сказал Децим. — Встречаемся в центре. Стреляй по ножкам, старайся свалить контейнеры поближе к середине. И смотри, чтоб ничего не загорелось, до того, как Лаура не разберется с системой. Не хватало еще и здесь все запороть.

— Мне казалось, ты больше любишь работать руками, чем стрелять. — хмыкнул Феликс.

— Нажимать на спуск — это тоже работа.

Феликс мог бы с ним поспорить, но решил промолчать. Пальцы Децима, да еще и в перчатках, с трудом пролезали в спусковую скобу, а винтовка в руках походила на детскую игрушку.

Дойдя до края помещения, Феликс выстрелил в крайний стеллаж, за мгновение до того, как со своей стороны то же самое провернул Децим. Ножка исчезла, превратилась в жидкость, лужицей растеклась по полу. Стеллаж накренился и повалился вбок, толкнув следующий, запустив необратимый механизм.

Коробки поползли вниз, сбивая друг друга и другие на соседних полках, посыпались на пол. Чтобы ускорить падение, Феликс испарил еще несколько ножек, пропуская примерно по два стеллажа до тех пор, пока не встретился с Децимом.

Центральные стеллажи наткнулись друг на друга, образовав кривую перевернутую букву “V”. Коробки на их полках так и не достигли пола, зависнув в шатком подобие баланса. Примерно половина контейнеров, особенно из тех, что стояли сверху, так и остались в воздухе, где-то — зажатые между стеллажами, а где-то — упертые друг в друга.

— Не слишком кучно, да? — спросил Децим.

— Надеюсь, достаточно.

— Не пойму, на что вы рассчитывали. Между рядами было от силы метра по два. — усмехнулась Лаура. — Я отключила систему. Можно поджигать.

Безликие принялись палить по контейнерам. Все новые и новые возгорания разрастались и сливались воедино, вспыхивая все ярче и выше с каждым слиянием. Наконец, пламя поглотило большую часть зала, и Безликие попятились к лифту. Феликс кожей чувствовал нарастающий жар, казалось еще немного, и броня даже начнет плавится.

Коснувшись интерфейсной панели на стене, Лаура вызвала лифт, и сделала несколько жестов по левому предплечью. Из пола повырастали стены, запирая огонь в ловушке. Раздавшееся шипение возвестило об откачке кислорода изнутри камеры.

Безликие вошли в открывшийся лифт.

Миссия Тассин. Паранойя

— Все-таки, все слишком легко. — сказала Лаура. — Мы проторчали в здании слишком долго. Когда лифт откроется, будьте готовы к радушному приему.

Феликс активировал защитное поле и положил оцепеневший от нетерпения палец на спусковой крючок, хоть в этом и не было смысла. Стрелять изнутри защитного поля можно только из пистолета, огнестрельными патронами, но уж никак не из винтовки.

Лифт остановился. Двери медленно двинулись в стороны. Феликс инстинктивно прищурился…

Тишина. На проходной, переминаясь с ноги на ногу, толпились рабочие, все в выглаженных серых костюмах, оттенок и фасон которых, скорее всего, незначительно отличались, но шивартанская мода всегда казалась Феликсу мучительно однообразной. Одно то, что Безликий называл шивартанский аскетизм модой, способно было вывести из себя любого шивартанца. А они, мягко говоря, не слишком эмоциональны.

— Где вся охрана? — пробормотал Децим.

Феликс осторожно вышел из лифта, и остальные скользнули за ним. Слишком тихо. Только отдаленный утробный рокот магистрали и плохо разборчивый гул испуганных голосов рабочих.

— Довольны собой?! — немного осмелев, выкрикнул кто-то из толпы.

— Кто оплатит нам час простоя? Вы?! — рявкнул другой.

— Что вы там делали?!

— Оборудование в порядке?! У меня трое детей, мне нужна эта работа!

— Как обычно, никакой благодарности. На кой черт мы вообще этим занимаемся? — пробурчала Лаура себе под нос.

— Сохраняйте спокойствие! — выкрикнул Феликс. — Пострадали только последние несколько дней вашей работы!

Гул вырос, как волна, приближающаяся к берегу.

— Что б вы сдохли!

— Снимите маски! Хватит прятаться!

— Моя зарплата привязана к количеству выпущенных имплантов!

— Лучше бы ты молчал… — прошептал Децим.

Гигант выстрелил из бластера в пол. Люди закричали и бросились в рассыпную, спотыкаясь и толкая друг друга.

— Даже не знаю, кто из вас двоих больший придурок. — вздохнула Лаура, и, повысив голос, закричала: — Вам ничего не грозит! Сейчас мы уйдем, и этот кошмар закончится!

Ее крик не помог, Стало даже хуже. Казалось, точка невозврата пройдена и беснующаяся толпа разорвет Безликих в клочья, не спасут ни оружие, ни броня, но шум внезапно стих.

Расступаясь перед кем-то, рабочие разбивались на две одинаковые группы до тех пор, пока толпа не выплюнула женщину лет пятидесяти с убранными в строгую прическу светлыми волосами. Безупречный свободный серый костюм со стрелками настолько острыми, что можно порезаться, делал худую андрогинную фигуру гармоничнее, но вряд ли женщина стремилась к этому.

— Госпожа, пожалуйста, отойдите в сторону, — мягко сказал Феликс.

— У меня есть для вас кое-что. — ответила женщина.

— Это же Ранея Тассин! — рявкнул Децим, направляя на женщину ствол.

Феликс бросился наперерез, но только в собственных мыслях. Медлительное, неповоротливое тело было не способно развить нужную скоростью, он не мог успеть. За желанием успела лишь рука…

— Какого хрена ты творишь! — Лаура толкнула Децима, но ее веса не хватило, чтобы сдвинуть гиганта с места.

Рука Безликого дернулась прямо в момент выстрела, и Луч ушел в толпу. Какой-то мужчина вскрикнул и рухнул на землю, схватился за ногу. Люди снова бросились в стороны…

Хлопок. Лаура пальнула в воздух, и рабочие замерли, словно контуженные звуковой волной. Покачав головой, Госпожа Тассин посмотрела Феликсу в глаза, и от пронзительного взгляда не могли защитить