Стремление к Хаосу I - Чес Цин

солнца Системы, а семь столиков — семь планет. Наш — кстати, самый большой в зале — это Ракулай. Присмотрись к узору на столешнице…

Далая демонстративно закатывает глаза. Незнакомец продолжает раздевать девушку взглядом. Полы его гладкого оливкового блейзера расходятся в виде перевернутой буквы “V”, едва доходя до солнечного сплетения. Телесная футболка из толстой грубой ткани в полумраке ресторана почти не различима. Кажется, что под блейзером незнакомец совершенно голый. Уверенный и открытый.

Из-под широкого ворота футболки выглядывает красно-черное полотно татуировки. Похоже на “Гибель цивилизации” Калия Тоссе, но Далая хотела бы увидеть работу целиком, прежде чем делать выводы.

Девушка бросает беглый взгляд на Карота. Тот все так же напыщенно о чем-то рассказывает, указывая в сторону соседних столиков. Неужели все еще об истории ресторана?!

— Извини, мне нужно отлучиться. — небрежно кидает Далая.

Девушка встает из-за стола и движется в сторону уборной. Проходя мимо незнакомца, слегка, будто бы случайно, касается ладонью его плеча. Украдкой смотрит назад…

Тот уверенно встречает взгляд. Далая подходит к двери. Кольцом касается интерфейсной панели. Короткий звуковой сигнал, слышимый только ей, и дверь открывается. Снова ждать…

…Двойной стук. Время ускорилось. Сердце вскарабкалось куда-то в область шеи. В животе свело каждую мышцу. Дрожащей от нетерпения и страха рукой девушка открыла дверь, и незнакомец скользнул внутрь.

Робко дотронулся до ее открытого левого плеча. Медленно, едва касаясь кожи, провел пальцами вниз, к сгибу локтя, оставив на коже покалывающие, будто наэлектризованные, дорожки. Другая рука легла на косые мышцы ее живота, выглядывающего из-под черной асимметричной майки, и тело воспламенилось от жара шершавой ладони.

Далая жадно прильнула губами к губам. Незнакомец расстегнул высокий воротник ее одноручной глянцевой куртки. Девушка попыталась изящно сбросить куртку на пол, но взмокшая от волнения кожа вцепилась в ткань. Серия неловких движений плечом едва не добила и так тающую с каждым мгновением уверенность в принятом решении.

В порыве раздражения Далая оттолкнула незнакомца. Тот замер, будто шивари перед прыжком, оставив добыче ровно столько пространства для маневра, чтобы она не поняла, что в ловушке.

Девушка, наконец, справилась с курткой, хотя вышло не слишком грациозно. Сгустившийся воздух холодным языком пробежался по коже освобожденной из плена руки.

Незнакомец стряхнул с себя блейзер, и тот, шурша, скатился по бархатной смугловатой коже. Далая притянула его за пояс, стянула с него дурацкую майку и улыбнулась: “Гибель цивилизации”. Никакая, даже самая строгая цензура, не сможет скрыть от нее правду.

Оранжевые всполохи взрывов. Летящие во все стороны обломки последнего корабля колонистов. Слепящее пятно Аэрдена ореолом вокруг затвердевшего левого соска. Ледяная чернота космоса вокруг, почти такая же черная, как его бездонные глаза.

Подхваченная руками, Далая взмыла в воздух, и все нутро, от неожиданности, устремилось вниз. Незнакомец усадил ее на раковину. Дошел руками до юбки…

Твою мать, ну что ты возишься?! Слегка подпрыгнув, девушка задрала юбку повыше. Его зрачки, и так едва различимые на фоне черной радужной оболочки, разлились до краев.

Далая отвела взгляд, уставилась поверх его плеча в беспристрастное зеркало, показывающее самую суть вещей, какой бы отвратительной она ни была. Незнакомец и незнакомка. Ее рот приоткрылся, будто от недостатка кислорода. Черно-сиреневые пряди выбились из заплетенной на виске косы и разметались по лицу.

Волны напряжения одна за другой катились по его спине от краев к середине. Ударяясь друг о друга, устремлялись в стороны, вызывая сокращения рук и бедер. Завораживающе, но не ново.

Далая видела такое уже множество раз. Слышала шипение сбивчивого дыхания. Чувствовала липкое тепло, растекающееся по телу, и щекотливое предательство капельки пота, ползущей между грудей. И каждый раз ненавидела себя.

Каждый раз чувствовала себя виноватой и грязной, но надеялась таким образом сохранить контроль. Свобода — это всего лишь возможность делать себе больно по собственной воле. Тогда боль хотя бы становится терпимой.

Незнакомец издал сдавленный стон…

Удивительная штука — время. Оно кажется бесконечным, когда томишься в ожидании, и мимолетным, когда весело. Было волнительно, неуклюже, неловко, горячо, приятно и неправильно, и весь этот спектр уместился в какие-то десять… пять минут?

По ощущениям, не больше двух. Сложно сказать точнее: события в прошлом происходят одновременно. Возможно, стоит довериться ощущениям. Возможно, кто-то слишком быстро кончает.

— Извини. — прошептал незнакомец.

Далая отпихнула его и поправила юбку. Почему-то на этот раз она не испытала ни разочарования, ни отвращения к себе. Помогла незнакомцу одеться, открыла дверь и вытолкнула наружу. Больше они никогда не увидятся.

Далая вышла из уборной. По мере приближения к Кароту время снова начало замедляться. Девушка бросила последний взгляд в сторону столика, где сидел незнакомец… Конечно, его уже не было.

— Мне кажется, ты не слишком заинтересована в продолжении.

— Интересно, с чего ты так решил? — безразлично спрашивает Далая, продолжая буравить взглядом пустое кресло за столиком незнакомца.

Высокий черноволосый мужчина средних лет отодвигает его для своей дамы. Та садится, стирая последнюю память о незнакомце, заставляя усомниться в реальности произошедшего.

— Если бы я был тупым, я бы не добился того… чего добился! — лицо Карота наливается краской, белки глаз разрезает паутинка сосудов. — Я распинаюсь весь вечер, а все, чего мне удалось добиться — это пара сдавленных улыбок и закатанные глаза.

— Возможно, ты и не тупой, но в биологии разбираешься отвратительно: ты трахаешь не ту часть моего тела. — Далая ухмыляется и наклоняется к Кароту.

Парень с ужасом отшатывается. В глазах мелькает смятение. Далая, теперь уже в роли шивари, а не добычи, с интересом наблюдает за ним. Встает и перегибается через столик. Слегка касается губами его уха и шепчет:

— Дело в том, что ты мерзкий самодовольный девственник, думающий лишь о том, куда бы пристроить свой крохотный член. Даже если я разденусь, ты не сможешь найти нужную дырку и так и продолжишь ковырять мне мозги через уши. Ума не приложу, как вероятность нашего совпадения могла быть столь высокой.

По щекам Карота, как от пощечины, разливается краска. На лбу набухает вена. Парализованный, он таращится, как Далая откидывается на спинку и, уперев обе руки перед собой в кресло, медленно разводит ноги.

— Я создатель