Полюс Света (СИ) - Карелин Андрей Дмитриевич

- М-м-м, - болезненно промычала она, медленно приходя в себя. Уши уже навострились слушать, а всё тело, словно истыканное иголками готовилось чувствовать. Болело всё, ныли кости, суставы как будто выворачивало, позвоночник стал тяжёлым и изнутри давил на её израненную грудь.

- У-у-у-у, - сжимая посильнее от боли веки прогудела она. Вернулась боль в висках. Казалось её вскрывали и как-то неровно заштопали. В её голове и внутренностях кто-то копался прямо сейчас. А её кожу резали на тонкие лоскутки.

«Чтобы потом приготовить и подать на стол вместе с подливкой», с ужасом догадалась она, нехотя приходя в сознание.

Девушка приоткрыла глаза и увидела где находится.

Это было святилище, сакральное место, но какое-то странное. Кругом горели свечи. Коптя низкий потолок исписанные необычными письменами, оставленными красной и чёрной краской. Было в этом что-то пугающее, но в связи со плохим зрением Юля ничего так и не смогла прочитать.

Она лежала в железном кресле, связанная по рукам и ногам и потому не могла пошевелиться.

Девушка попыталась раскрыть глаза, но у неё не получалось.

- М-м-м-м, - тихо прогудела она, от боли в висках сжимая зубы.

Юля видела свою правую руку. Та была практически растерзана, исколота, а к её расшитой вене был подсоединён катетер, по которому в прозрачную колбу тонкой струйкой стекала её кровь.

Шум в ушах почти прекратился, зато зрение стало падать. И Юля окончательно закрыла глаза, сосредоточившись на своём остром слухе.

Теперь она отчётливо слышала голоса. Целый хор голосов, одним их которых без сомнения был инквизитор барон Джерри Пирм.

- Посмотрите! Посмотрите! – Говорил он. – Мерзость проникла в чертоги революции. Она норовит испортить всё к чему прикоснётся. Грозит замарать собою наш священный Джихад. Мерзость должна быть исторгнута. Святым огнём вычищена. И только тогда у нашей революции будет шанс…

Его голос как всегда звучал возвышенно, словно он не находился в тесной коморке, а вещал на целый стадион. От тембра его голоса у Юли разболелись барабанные перепонки.

- Окстись! Ты видел её фанатов. Видел сколько людей пришло её встречать. Видел у них оружие. Не навлечёт ли это гнев на святую церковь со стороны её поклонников.

- Они обмануты. Она обманывала всех. Ложь и лицемерие – вот истинное лицо мерзости. Мы покажем им её истинное лицо, её крови у нас предостаточно. Мы докажем всем, что она клон, суть есть говорящая мерзость. Воплощения бича Божьего. – Говорил он, захлёбываясь слюной.

- Трижды подумай, Джерри. Она не просто девушка из пустыни. Она их символ, символ революции, самое узнаваемое её лицо. Она известнее Дориана Якова.

- Она может быть символом лишь разложению. Или может она ксивианства символ. Вы же в курсе кому молится эта падаль. Ксиве, Матре она молится. И Хаосу. Древние бесы – её вера. Мерзость – её суть. Как добрые верующие, как честные пастыри, как инквизиторы в конце концов, мы должны предать мерзость священному огню.

- Что ты предлагаешь?

Джерри замолчал и в эту паузу Юля позволила себе короткое:

- М-м-м-м, - ныла она от боли в виске и в растерзанной, исколотой иголками правой руке. Девушка опасалась, что её услышат, но не могла сдерживаться.

- Мы должны сделать – то что должны. – Сказал Джерри.

Все трое замолчали, а потом один из них выдал:

- Что скажет Яков?

- Яков? – Удивлённо переспросил Джерри Пирм.

- Да, да, твой лучший друг Дориан Яков.

- Да кто он такой этот Яков! - Взорвался Пирм. – Простой прихожанин. Рядовой верующий в глазах Господа. Никто для святой веры, никто для инквизиции. Почему он, а не мы должны вершить священный суд?

- Тогда спрошу напрямую. Как ты предлагаешь её наказать?

- Стерилизация, - ответил Пирм и добавил. – Огнём.

Юля всё ещё до конца не ощутила своё затёкшее тело. Но даже если бы она попыталась – то не смогла бы вырваться из стальных оков. Те рассчитывались на длительное мучение таких как она, а значит не предполагалось лёгкого пути избавления от пут. Она снова окинула себя взглядом, когда заметила, что щиколотки прикованы стальными дугами, и потому она не может ими пошевелить.

Юля молчала, опасаясь, что слова ей могут навредить. Молится же в таком месте она откровенно боялась.

«Если не Ты Господь, то кто же создал это место?» Прищурившись, она поглядывала на коптящие свечи и жуткие кроваво красные надписи на потолке, покрытом копотью. Стальные инструменты, кровавые бирки, пыточные кресла. Тот, кто это создавал, вряд ли вдохновлялся любовью.

Трое инквизиторов молчали слишком долго и Юля уже начала что-то подозревать, когда очередной раз отрыв глаза увидела их угрожающие фигуры в масках, нависающие над ней. Какие-то жуткие красные колпаки и одежды не из нынешней эпохи.

«Кому они здесь молятся?» С ужасом подумала беззащитная Юлька, испуганно оглядываясь по сторонам. Всё было словно в страшном сне.

- Тебе провезло, клон, тебе очень повезло, хэ-хэ, ты даже не представляешь насколько. Как-же тебе повезло, клон. - Сказал Джерри Пирм, отстёгивая катетер от её израненного запястья.

- Пить, - первое что прошептала она, сглатывая по сухому горлу.

- Мерзость ещё говорить, она от нас что-то требует! – Картинно вспылил Джерри Пирм. Один из инквизиторов кивнул на неё и тихо сказал другому.

- Дай ей воды.

- Ей, ты сказал ей! - В порыве «праведного» гнева картинно заламывал руки Джерри, пока тот второй пошёл за стаканом. – К твоему сведенью это не она. Мерзость не имеет души, следовательно, не имеет пола. Это оно, существо без пола и имени. Ведь имя такому существу – мерзость!Но тот второй не обращал внимания, видать уже привык к показным истерикам Джерри. Он отстегнул её израненную руку и дал ей стакан воды. Юля немного приподняла голову и потянулась пересохшими губами и гранёному стакану.

Но едва она сделал первый глоток то ощутила все «прелести» импульсного паралича. Вода была хлорированной, мерзкой по вкусу. Как будто наполненная шлаком она царапала горло, холодным потоком вливаясь в её пищевод, обмораживая изнутри. Но это ещё полбеды. Едва она сделала первый глоток – дикая боль пронзила висок. От головокружения её чуть не вырвало. Благо кроме воды ей было нечем блевать.

«Понятно почему эту хрень запретили, - превозмогая боль, думала Юля. – Отдельная пытка – отходняк от импульсного паралича».

«Понятно почему он пришёлся по вкусу именно Джерри Пирму», испуганно глянула она в сторону барона, боясь на него даже глаз поднять.

В этот момент загорелся яркий свет и Юля изо всех сил зажмурилось. У неё даже уши заложило от перенесённых страданий. Но девушка заставила себя глянуть в другой конец зала.Там возле открытой двери стоял озадаченный Дориан Яков.

- Что случилось? – Развёл руками он. Яков глянул через плечо и шепнул своему сопровождающему. – Жди меня за дверью.

- Да вот! – Наполнил комнату своим булькающим голосом барон Джерри Пирм. Театральным жестом указывая на алюминиевый столик, на котором была навалена куча медицинских приборов, испачканных Юлиной кровью.

Яков подошёл. Девушка уже привыкла к свету, но всё ещё не решалась глянуть Дориану в глаза. Он взял со стола какую-то колбу и внимательно на не посмотрел.

- Это клонотест, - сказал один из инквизиторов. – Он позитивный.

- Что? Я не могу в это поверить, - испугано сказал Яков и внимательно посмотрел на Юлю. Больше отводить взгляд было нельзя, и она заставила себя смотреть ему в глаза.

- Девочка моя, это правда? Почему ты молчала, почему ничего не рассказала мне? – Звучал в его голосе скорее страх, чем осуждение.

- Я пыталась… - только и проговорила она и тут комок подошёл к его горлу и из глаз покатились слёзы.

Юлю сразу же отвязали, а Яков обнял её и прижал к себе, не боясь испачкаться её кровью.

- Тихо, моя маленькая, тихо, - всё время повторял он.

Она же, не найдя в себе сил оправдываться, просто повторяла всхлипывая:

- Пыталась, я пыталась вам об этом рассказать… но это так сложно… это не просто… хнык-хнык… - и чем больше она говорила, тем больше слёз накапливалось в её глазах. Их невозможно было удержать, и они бесконечным потоком катились по её щекам. – Мне жаль, мне так жаль…