София и тайны гарема - Энн Чемберлен

Сцепив зубы, я поклялся не спускать с нее глаз. Оставалось только надеяться, что проклятый лекарь сделал свое дело на совесть и благодаря его острому ножу я больше никогда не поддамся соблазну, исходившему от этой женщины.

Поток восторженных слов по поводу убранства комнат, в которых, к слову сказать, еще почти ничего не изменилось, был прерван Нур Бану.

— Ты помнишь нашу Айву, Эсмилькан-султан, дорогая моя?

Повинуясь повелительному взгляду Нур Бану, к ней подлетела смущенная служанка, и та сунула ей в руки покрывало и вуаль. Она все еще была красива, эта женщина. Даже сейчас, когда ее некогда иссиня-черные волосы, цветом напоминавшие вороново крыло, казались припорошенными пеплом. А всегда присущая ей властность, по-моему, стала еще сильнее.

— Повитуху из гарема? — небрежно спросила моя госпожа.

Незнакомка, окутанная странным запахом, напоминавшим аромат лекарственных трав, склонившись, поцеловала край платья Эсмилькан.

— Ах да, конечно. Добро пожаловать, госпожа. — Эсмилькан, как было принято, вернула ей поцелуй, слегка кивнув в знак уважения. — Вы ведь принимали и меня, не так ли? Или я что-то путаю?

— Да, госпожа. Ваша матушка оказала мне эту честь.

В те времена редкая женщина обладала в гареме такой властью и влиянием, которой обладала акушерка или повивальная бабка. Только они, единственные, попадали в гарем не благодаря своей красоте и чарующей грации, а лишь из уважения к их искусству и знаниям. Мне стало стыдно. Подумать только! Я вообразил, что эта женщина может быть опасна для моей госпожи! Облегченно вздохнув, я подумал: «Какое счастье, что я благоразумно промолчал и не стал поднимать шум».

И это ее дурацкое прозвище! Невозможно было даже представить большего соответствия между именем, которое она носила, и ее собственной уродливой физиономией! Ее слегка желтоватая кожа и впрямь напоминала кожуру айвы, а оливково-зеленый оттенок головной повязки только подчеркивал эту особенность. К тому же лицо женщины было тут и там украшено пучками волос — то ли она не замечала их, то ли просто никак не могла собраться и удалить. Да еще этот удушливый запах айвы, пропитавший, казалось, не только ее одежду, но и тело.

— Нур Бану Кадин решила, что Айва побудет с тобой, моя дорогая Эсмилькан… Пока не родится ребенок.

Это произнесла Сафия, и ее слова немного развеяли тревогу, сгустившуюся в комнате. Женщины притихли, скорее всего припомнив, что мать моей госпожи умерла во время родов. Должен ли я поблагодарить дочь Баффо за это своевременное вмешательство? Сделала ли она это намеренно? Я мысленно обругал себя дураком. Господи, откуда Сафия могла знать о том, что случилось на другом конце земли, да еще пятнадцать лет назад?! Да и какое ей до всего этого дело?

— Со мной, тетушка? — Эсмилькан повернулась к Нур Бану.

— Это придумала Сафия.

— Ну, искусство Айвы невозможно отрицать, — буркнула Сафия.

— Это настоящее колдовство, — подтвердила Нур Бану.

В комнате было тепло, но по спине у меня отчего-то поползла ледяная дрожь.

— Айва, — продолжала между тем Нур Бану, — всегда принимает всех принцев и принцесс.

Эсмилькан кивнула:

— Послать Айву присутствовать при родах хотя бы на час или два, даже если ей ничего не придется делать, разве что держать меня за руку… Какая великая честь для меня!

— Да, это великая честь, — вмешалась Сафия. — Сравнимая только с тем, когда муж роженицы, особенно если это Великий визирь, самолично совершит обрезание своему сыну.

— Ну, так ты получишь Айву, — милостиво кивнула Нур Бану. — Она поселится на это время в твоем доме и будет день и ночь рядом с тобой, чтобы ты смогла выносить и благополучно родить этого ребенка и чтобы он появился на свет здоровым и сильным.

— Тетушка, это поистине великая честь для меня.

— Ну, ну, речь как-никак идет о старшем правнуке самого султана! Так что это самое малое, что я могу для тебя сделать.

Неужели самая старшая из женщин позволила себе тайный намек на бесплодие Сафии? Или это лишь плод моего воображения? Сафия с царственным высокомерием отвернулась и уставилась в окно, всем своим видом показывая, что подобный разговор ее совсем не занимает. Эсмилькан засуетилась, словно опасаясь, чтобы ее не упрекнули в негостеприимстве.

— Спасибо, госпожа, — пробормотала она. — И тебе спасибо, Айва. Абдулла, нам надо приготовить для Айвы комнату. Мы сможем это сделать?

Но, прежде чем я успел ответить, в разговор вновь вмешалась Сафия.

— О, моя дорогая Эсмилькан, не хватает еще спрашивать своего раба! Просто прикажи, и все!

Еще утром, думая о предстоящем приеме гостей, я не замечал никаких подвохов. Но сейчас после язвительного замечания Сафии вдруг почувствовал себя особенно несчастным. Но разве мог я выдать себя? В душе моей бушевала настоящая буря, и на мгновение я даже онемел.

— Так ты проследи, Абдулла, чтобы для Айвы приготовили комнату рядом с моей. И устрой ее поудобнее, хорошо? — Эсмилькан с легкостью перехватила инициативу у госпожи Баффо.

— Как прикажете, госпожа. — Я заставил себя поклониться: спина моя словно одеревенела, и это простое движение далось мне с таким трудом, будто мне никогда не доводилось кланяться прежде. С трудом собрав разбегавшиеся мысли, я постарался придумать подходящий предлог, чтобы заставить Эсмилькан отказаться от этой мысли. — Позвольте только напомнить вам, что рабочие, занимающиеся отделкой летних помещений, привыкли складывать там свои инструменты. На то, чтобы освободить комнату, уйдет целый день, не меньше.

Распрямившись, я перехватил взгляд Сафии, красноречиво говоривший: «Тогда начни прямо сейчас, слышишь, евнух!»

Но она промолчала, словно из вежливости устранившись, когда внучка султана обратилась ко мне с ответом.

— Да, Абдулла, конечно, ты прав. Но тогда пусть Айва спит в моей спальне. Вы не против, госпожа, не так ли?

— О, нет. Так даже лучше. Случись что, я смогу сразу прийти вам на помощь. Впрочем, Аллах не допустит этого. Все будет хорошо.

— Как вы любезны.

Увы, моя госпожа не заметила взглядов, которыми обменялись Айва и София Баффо. Теперь я был более чем уверен: дело нечисто, и знал, что сделаю все, чтобы ноги этой негодной женщины не оставалось в нашем доме. Но как? Я не знал. Пока я ломал голову, стараясь что-нибудь придумать, моя госпожа, взяв Сафию за руку, повела ее туда, где стояли низкие диваны и перед жаровней лежали подушки.

Сафия повернулась к Эсмилькан:

— Если хотите, госпожа, Айва прямо сейчас скажет, кого вы носите — мальчика или девочку.