Из рук врага (СИ) - Сергей Плотников

Проследовав по песчаной схеме, я вошел в нужный дверной проем: узнал сразу — он выделялся изрядной шириной и тем самым светящимся знаком в круге, что был нарисован на песке. А внутри… на секунду мне показалось, что никакого переноса и не было — так знакомо выглядела стойка ресепшена с мордоворотом-«не пускателем», разве что турникетов не было. С моего ракурса была прекрасно видна тонкая каменная плита, установленная под углом к столешнице — и фосфоресцирующие зеленым на ней знаки: не дать, не взять — пульт охраны в навороченном московском офисе, только узнаваемого монитора компа нет. Еще слегка диссонировала с образом частной охраны одежда — мужик был целиком в кожаном прикиде (ему не жарко?), да и копье с каменным наконечником (все тот же «базальт»), прислоненное за спиной. Страж дверей свои функции, на мой взгляд, не выполнял — сидел себе, откинувшись на спинку стула, смотрел вникуда и, почувствовав мой взгляд, только лениво дернул головой вглубь коридора — мол, тебе туда — и поставил и меня в игнор. Н-да. Очень радушный прием. Дальше было еще проще: коридор был один, за то и дело распахивающимися дверями просматривались небольшие кабинеты с окнами и без. Те, которые без окон и коридор после первого поворота опять подсвечивались «лампами»-цепочками зеленого света, в свете которых люди прекрасно ориентировались — похоже, видели ничуть не хуже меня. Я даже углядел троих людей, одетых не по пустынной моде — среди которых затесалась первая встреченная женщина средних лет с платком на голове, в кофте с рукавами и в юбке «в пол». К слову, дама занималась делом нужным и благородным — мыла пол шваброй с тряпкой (помню такие в глубоком детстве были), окуная в замызганное деревянное ведро. Кра-со-та. Куда же я все-таки попал… и «в когда», что ли? Впрочем, такой контраст… ммм, технологий наверняка можно увидеть и дома — в каком-нибудь Бейруте или что-то типа того: компы и коврики для намаза, самолеты и глиняные сакли… кстати, Бейрут — это вообще где? Ассоциации такие ассоциации… ага, вот и дверь с нужной символом-табличкой рядом. Постучав по деревянному полотну (где они столько дерева берут в пустыне и не менее мертвых горах, интересно?) по неистребимой «больничной» привычке я решительно толкнул створку — и вошел. Ну и что у нас тут?

9

Дежавю. Именно это чувство, не побоюсь этого слова, надо мной довлело, когда спустя полчаса я вышел из кабинета. Я, конечно, могу ошибаться, но… меня только что приняли на работу! Правда, обозвали неопознанным словом «курез» — солидный пожилой мужик довольно средней европейской наружности с сединой, захватившей половину головы и всю бороду повторил его несколько раз. В контексте — а, опять курез пришел, сколько ж вас тут. Что было особенно прелестно — у местного HR была бумажная анкета, которую тот заполнял — внимание! — светящимся каменным стилом. Меня аж прям перекосило, когда я получил на руки небрежно начерченную схему «куда идти дальше» после «немого» собеседования: попытка поговорить со мной и в этот раз, уже на трех языка: если смотреть на лист с боку было видно, что след «ручки» — ни что иное, как выжженая канавка на бумаге. Охренть. Значит, терморучки, которые в нашем мире так и не изобрели, тут есть — как и дистанционно управляемые светильники и оружие, а вот сетевого хранения информации нет: пиши бумажки. Ну, что я могу сказать? Супер. Просто супер. Похоже, моя единственная профессия тут совершенно бесполезна. И кем меня тут приняли тогда? Хотя, идея у меня есть…

10

Слышали прикол про сильного программиста? Ну, когда в IT отдел заходит директор и спрашивает — «тут есть сильные программисты»? И те, кто сказал «я» идут таскать системники. Так вот: я — сильный, разносторонне образованный сисадмин… мне доверили швабру! Еще более пожилая дама в платке — по одежде копия уборщицы из коридора — изучила схему в моих руках, когда проблема дискоммуникации опять себя проявила, вздохнула, и начала с выражением ангельского терпения на лице обозначать названия вещей вслух: всего, что находилось в ее «кабинете»-подсобке. После чего была поставлена задача «мыть отсюда туда» (я старательно запоминал слова) и процесс был всячески проконтролирован. После освидетельствования результатов подобревшая начальница оставила меня на своем рабочем месте где-то на полчаса, вернувшись с маленьким каменным диском на веревочке, который мне предложили одеть на шею. После чего заперла свою обитель огромным, явно кованым и очень примитивным ключом (!) и увела за собой. В новую жизнь, разумеется…

11

Я не буду все подробно описывать, ладно? Нет ничего особо интересного в том, как мне выделили «апартаменты» (в огромной Башне, оказывается, отдельная комната полагалась даже последнему уборщику), ни как научили разбираться в нехитром жизненном расписании. Жизнь в зеленом освещении протекала весьма рутинно — тряпка, ведро, резко пахнущее видимо дегтем (никогда его «вживую» не видел) желеобразное «жидкое мыло», которым и пол мыли, и голову с телом. Зато я выяснил, откуда в Башне столько дерева: оно тут, как бы это сказать… само росло. Честно сказать, когда мне показали местные «удобства», я не отшатнулся (с воплем!) только потому, что принял то, что вижу за банальные трубы. Ну да — Башня огромная, труб должно быть много, делать же декоративную отделку в помывочной — излишняя трата труда по мнению местной «верхушки». И только войдя в не такое уж и маленькое помещение я понял, что большую часть его занимают совсем не трубы… это были корни и стволы! Я как-то смотрел передачу про гидропоническую оранжерею: там как раз ведущий разорялся: только так можно вырастить на близком расстоянии не-сочетаемые растительные виды, бла-бла-бла. И два этажа — сверху сад с пальмами, а снизу — свисающие с потолка корневые системы, по которым стекает каплями питательный раствор. Тут было еще круче. Пока я под внимательным взглядом тетки-в-платке трогал и тер кору растительных гигантов, постепенно осознавая что это живые части растений, до меня как раз дошло — зеленая «крыша» из листьев, что я видел со двора — как раз крона вот этих вот «корешков». Осознанию очень хорошо помогало отсутствие потолка как таковое — зайдя «под сень корней» можно было разглядеть только уходящее во мрак плотное переплетение толстых стволов с раскинутыми «воздушными» отростками, на которых скапливалась влага. И так хорошо скапливалась, что внизу шел настоящий, довольно теплый дождь: участок каменного пола служил чем-то вроде душевой и вечно открытого крана, заодно. Начальница, убедившись, что кроме любопытства зрелище не вызвало у меня ровным счетом никаких эмоций, отвела меня за соседнюю перегородку, где картина практически не отличалась, разве что вода стекала по живому желобу более-менее тонкой струйкой и нехитрыми движениями подробно изобразила, что именно тут нужно делать: воду набирать в ведра и, простите, испражняться, прямо в темное переплетение корней-стволов за тем местом, где кончался каменный пол. С-сервис, мать его… кстати, характерного запаха практически не было.

Примерно через неделю после начала бесконечной уборки нижнего яруса Башни у меня сложилась «картинка» расположения одних помещений относительно других и я обнаружил, что «деревянный водопровод» (и канализация) имеют помещения «банного и санитарного предназначения» ровно по периметру еще одного, внутреннего круга в центре строения: похоже, вся середина башни была отдана растительным «коммуникациям». Не самое глупое решение, надо полагать — по крайне мере дереву и свежим овощам в горной пустыне явно было больше не откуда взять, кроме как с «крыши»

Кстати, на счет овощей. Быт и нравы «башенной общины» не просто так напомнили мне «офис» из «прошлой жизни»: если не считать «встроенную» в здание общагу, отличия от некого завода-производства, совмещенного с офисом были, на мой взгляд уборщика, минимальны. Смотрите сами: рабочей «формой» меня обеспечили (колючая и раздражающая кожу грубоватая ткань, по первоначалу трущая во всех местах сразу: только принесенное с собой белье и спасало), включая «уличный» плащ, без которого на солнце находится длительное время было довольно некомфортно. Обеспечили местом для сна, централизовано кормили в столовой, все отличие которой от иной земной состояло в каменных стенах и полу (ну и еда в зеленом освещении была… оригинальных оттенков). Даже был организован некий досуг — по крайне мере я наткнулся на самую настоящую общественную библиотеку: пусть на полтора десятка книг и на незнакомом (подозреваю, уже частично знакомом) языке, зато с библиотекарем, который мне после попытки пообщаться жестами предложил пойти нафиг и возвращаться, когда говорить смогу нормально. Возможно, были и иные развлечения — снаружи, но, честно сказать, двенадцатичесовой по ощущениям рабочий день меня изрядно утомлял и совершенно убивал всякое желание к прогулкам. Работа поломойки только кажется легкой — вот у меня к концу дня конкретно ломило спину, руки и колени — только «душ» и помогал. И, кроме того, даже с моим знанием трех-с-половиной слов спросить совета было просто не у кого: особого общения между работниками даже своей группы я не наблюдал. Такие говорливые «тети дуси» и «бабы клавы» с тряпками и швабрами здесь в основном молчали или говорили строго по делу в том числе и между собой: иди туда, сделай там. Рабочие или кто они там (на первом ярусе, похоже, было что-то вроде логистического отдела пополам с накопительным складом) говорили между собой больше, даже смеялись, но полностью игнорировали другие «касты» по признаку выполняемого труда. Даже охрана, которая в любом московском бизнес-центре держится с этаким «я тут самый маленький, но король» апломбом, тут просто выполняла свои обязанности: занимала дежурные посты, в основном. У них можно было спросить дорогу, можно было оставить рядом инвентарь, отправляясь до ветру… и все. Скорее всего были еще какие-то социально-общественные нюансы, которые я просто не замечал, приноравливаясь к быту и нравам. Может быть, через некоторое время я бы сделал какие-то выводы, но тут жизнь грубовато ткнула меня носом в реальность, после чего вопросы стали появляться совсем другие. Что произошло? Да все просто — в очередной раз отправили мыть полы. В этот раз — в тюрьму.