Милая Венера - Касандра Брук

От твоей нехорошей подруги с любовью и синяками, Рут.

Речное Подворье 1

Лондон W4

22 октября

Рут, миленькая.

Все так замечательно! Я даже не знала, что могу быть такой счастливой. Все грозовые тучи рассеялись. Я просто жажду рассказать тебе про дом. (По-моему, я рассказала тебе обо всем, кроме дома.) Ну, во-первых, я его люблю. Архитектор из № 7 (мой меценат!) довольно занудно объясняет мне, что стиль — ранневикторианский, но еще сохранивший легкость георгианских пропорций (чего не скажешь о его жене с ее пропорциями нефтяной вышки). Как бы то ни было, это подразумевает высокие окна, большие стекла, красивый портик и узкую прихожую. Зато передние и задние комнаты были соединены в одну огромную гостиную, куда солнце светит в обоих ее концов (не одновременно). Наверху три спальни — одна малюсенькая — и ванная, примыкающая к супружеской спальне (что делает меня супругой, а не любовницей твоим советам вопреки, верно?).

Значит, даже когда Клайв приедет домой на каникулы, тебя всегда будет ждать свободная комната, если тебе захочется сбежать из дерьмовых Афин. Затем полуподвал с тем, что стало кабинетом Гарри, еще ванная поменьше и кухня-столовая, откуда можно выйти в сад за домом, очень большой, сорок футов — я его измерила, но пока мне не до сада. Ах да, еще чердак, куда надо подниматься по опасной лестнице и через откидную крышку, откидывать которую приходится головой. Когда я попробовала в первый раз, то заполучила занозу в темя.

Единственный минус — погоди, погоди — это внутренняя отделка. Блядерский бордель, как сказал Гарри. Дерьмоцветная краска с текстурой под дерево, а на деле с текстурой под дерьмо. Но главное блюдо — потолок. То есть все потолки.

Чудесные лепные карнизы по стенам, розетка в центре. И попробуй поверить! Они РОЗОВЫЕ.

Какие-то варено-розовые, губная помада Дианы Доре. Ни один «кадиллак» не был розовее. И между текстурным дерьмом и панталонной розовостью мы ведем изысканные беседы и слушаем Моцарта. Супружеское блаженство. Само собой, когда у нас найдутся деньги, мы устроим блицкриг, но пока это Дерьмовилла.

Что еще? Ах да! Благодаря панно я знакомлюсь с окрестными женами. Они заглядывают посмотреть (и, возможно, еще раз посмотреть на меня). Нина жена архитектора, — видимо, ось здешней общественной жизни: опора местного общества охраны среды обитания, инициатор борьбы с шумом самолетов и пр. и пр. Очень милая и к тому же помешана на теннисе, как я, что замечательно. Вчера мы распили бутылку вина, и она сказала мне, что прежде выступала в «Фоли-Бержер». Судя по ее грудям, легко понять почему.

Нина приобщает меня к тайнам прочих (список см, в первом моем письме). Оказывается, жена историка алкоголичка, которая дает всякому, кто постучится в дверь. Придется мне последить за ней. Жена портретиста, с другой стороны, принадлежит к какой-то свихнутой религиозной секте, которая вообще отвергает секс, хотя, сказала Нина, если бы я ее увидела (это счастье я с тех пор уже имела), так сразу же подумала бы, какое облегчение должен испытывать ее муж. Она посетила меня сегодня и вручила кое-какие брошюры, напечатанные на рисовой бумаге, а затем обозрела панно и сказала, что вода очень духовна. Похожа она на обезьяну-паука, переодевшуюся женщиной.

Нанесла мне визит и женщина из № 10, жена телережиссера, та, которая позавидовала моему платью от Джейн Мьюр. На этот раз я была в джинсах, а она облачилась так этнографически, словно ограбила все музеи быта от Фиджи до Марракеша. Ну и стерва же я! Но она держалась так по-хамски покровительственно. Аманда ее зовут, и представляется она так, словно у нее в горле гиря застряла — Ах-махн-дах. Музыкантша.

(Ну, скажем, была когда-то.) С потрясающе талантливыми детьми, сообщила она мне. Ненавижу людей с талантливыми детьми. И знаешь, что?

Она смотрела на панно почти минуту, а потом сказала: «Милочка, у вас такие прелестные волосы». Корова! Так хотелось дать ей пинка. А она говорит что-то насчет того, какой Гарри отличный журналист, и что, уж конечно, я им очень горжусь. «А мое панно? — хотелось мне сказать. — Я им тоже горжусь!»

Правда, только она одна держит камень за пазухой. Все остальные просто очаровательны — и Гарри тоже: он приносит мне цветы, мы занимаемся любовью. Время от времени. Только зачем он называет меня «дорогая»? Держу пари, твой греческий игрушечный мальчик так тебя не обзывал. Эта твоя история меня просто заворожила. В церкви! А где именно? На аналое? Позор тебе, а еще жена первого секретаря английского посольства! Но ответь мне серьезно — я никогда прежде тебя об этом не спрашивала: ты рассказываешь Пирсу про свои эскапады? Я знаю, у вас «открытый брак», но насколько открытым может быть брак, прежде чем развалится? Его это задевает?

Он ревнует? А как ты относишься к его похождениям? Может, с моей стороны это незрелость, но чего стоит любовь, если ты можешь заниматься любовью еще и с другими людьми? Я знаю, что не стерплю. Вот что вызвало разрыв между мной и Гарри. Для меня любить — это отдавать, и отдавать все; для дележек нет места.

Как у меня меняются настроения! Минуту назад я писала, как я радовалась, читая о твоей шалости в церкви, и вот уже проповедую супружескую верность. Полагаю, ты мне объяснишь, что я — моральная шлюшка из вторых рук, хотя за всю свою жизнь спала только с двумя мужчинами, причем один был сардинкой.

Может быть. Может быть. Но я знаю одно: хочу я только Гарри и я счастлива по-настоящему.

А полевую деятельность я предоставляю тебе, с условием, что ты будешь мне про нее рассказывать. Договорились?

С большой любовью,

Джейнис.

Речное Подворье 1

Лондон W4

24 октября

Дорогой Пирс!

Нет, я не ждал, что ты подмешаешь белладонну в узо[2] Папандреу, чтобы обеспечить мне редакционное задание. И вообще у него же есть собственная белла донна, с весьма пышными формами белла, так ведь? Ты с ней знаком? Мне нравится — привилегия премьер-министра — старомодно до великолепия и бесстыже, точно римский папа из рода Борджиа.

Нависает Бухарест, а не Польша — так меня известили власть предержащие. Надолго ли, понятия не имею. Ceausescu est mort: vive Ceausescu.[3]

Мы живем в волнующие времена, хотя, проживая в Речном Подворье, об этом не догадаешься.

Самая сенсационная здесь новость — панно Джейнис. Во всяком случае какое-то для нее занятие.

Всего наилучшего.

Гарри.

Речное Подворье 1

Лондон W4

29 октября

Милый!

Так, значит, в новой школе тебе очень нравится. Это замечательно. Ты знаешь, сначала я очень тревожилась, потому что мне никогда не нравилась мысль, что ты будешь не ходить в школу, а жить там. Но ты так твердо решил, а тебе теперь уже одиннадцать, и мы с папулей подумали, что, пожалуй, тебе виднее.