Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 10 - Евгения Потапова

из ящика стола карты, включила свою лампу и стала настраиваться на диагностику. В воздухе возник призрачный силуэт. Прошка сидел на диване и примеривался к странному гостю. Кот расчехлил все свои когти и приготовился к прыжку. В одно мгновение он оказался на спине у призрака. Оба товарища резко исчезли.

Я сидела на своем месте и не понимала, что происходит — вот был кот, и нет кота. Он хоть и особенный и не совсем животное, но всё же, куда он исчез? Встала из-за стола, прошла по комнате туда-сюда, подняла с пола кошачий ус. Но всё равно никого не обнаружила. Позвала Прошку, но на «кис-кис» прибежала собачка Маруська и с удивлением посмотрела на меня: дескать, чего звала?

— Где котик? — спросила я ее. — Нет котика.

Откуда-то из пространства вывалился сначала Прошка, а за ним Шелби в драной кофте.

— Всё мне испортил, — ругался демон.

— Это он тебе кофту порвал? — спросила я.

— Да, и я хотел тебя напугать, а он всё испортил, — нахмурился Шелби.

— Не надо было прикидываться призраком.

— Каким призраком? — удивился он. — Я стоял за печкой, только собирался выскочить, а тут этот мимо пролетел и задел меня когтем. Кофта от «Гучи» в хлам.

— То есть это не ты был призраком? — поинтересовалась я.

— Конечно, нет.

Мое лицо стало вытягиваться, и я кинулась проверять защиту. За спиной я услышала сдавленные смешки. Обернулась — эти две наглые рожи тихонько хихикали в кулачки.

— Совести у вас нет! — сердито сказала я. — Так пугать женщину.

— А что такое совесть? — спросил Шелби.

— То, чего у тебя нет.

— А польза от нее есть?

Я над этим вопросом задумалась.

— Да кто же ее знает, есть от нее польза или нет. Мне кажется, бессовестным жить проще, делаешь всё, что душа хочет, и не страдаешь угрызениями совести, — ответила я.

— Она еще и грызется? — с удивлением спросил Шелби.

— Еще как. Я вот в первом классе украла у подружки золотое колечко, до сих пор совесть мучает.

— А зачем ты украла его?

— Она хвасталась, а мне было завидно, я пошла потихоньку в соседнюю комнату и взяла его, — вздохнула я и стыдливо опустила вниз глаза.

— И какая судьба была у этого колечка? — поинтересовался он.

— У меня его кто-то украл в школе.

Шелби громко рассмеялся.

— Не ржи, мне до сих пор стыдно, — обиженно сказала я.

— Ну, может, оно было не золотым, а просто бижутерией?

— Я не знаю, я тогда в этом не разбиралась.

— А твоей подружке не надо было хвастаться своими сокровищами. Не искушала бы, и ты бы не искусилась, — сказал он. — Хочешь, найди ее в социальной сети и покайся перед ней. Кольцо ей такое же купи.

— Думаешь, она помнит меня или то злосчастное кольцо? — с сомнением спросила я. — Память у всех разная.

— Не знаю, может, помнит. Сколько лет вы с ней дружили?

— Два года, кажется. До школы и в первом классе. Потом мы оттуда уехали.

— Забей, — махнул он рукой. — А есть еще в твоей жизни постыдные моменты, за которые тебя грызет совесть?

Он устроился на диване, и в руках у него возник кулек с семечками.

— А не пойти ли вам на хутор бабочек ловить? — сердито спросила я.

— Ты мне расскажешь, и тебе легче станет, — Шелби улыбнулся своей фирменной улыбкой.

— Не станет, — ответила я. — Я тебе вот сейчас про кольцо рассказала, и меня еще больше совесть замучила.

— Да ладно тебе, ерунда это всё, — отмахнулся он.

— Всё, хватит, не отвлекай меня. Если ты еще не заметил, то у меня появилась очередная клиентка.

— Эта та, с которой вместо песка иголки сыплются? — поинтересовался Шелби.

— Она самая.

— Эх, все женщины стареют по-разному, с кого песок сыпется, с кого плюшки с ватрушками и пирожками, а с кого иголки с нитками.

— Да она вроде не старая, — удивилась я.

— Так и не молодая, — хмыкнул он.

— Ты всё равно старше.

— Я опытней.

— Ладно, опытный, либо помоги мне, либо не мешай, — хмыкнула я.

— А чем тебе помочь? — поинтересовался он, высыпая из кулечка семечки себе в рот.

— Скажи мне, кто порчу навел, и можно ли мне ей помогать.

— Помогать можно, я разрешаю, а крадник поставил ее бывший помощник.

— Крадник поставил? — удивилась я.

— Да. Он только бракованный. Сначала работал нормально, а потом что-то там сломалось, и всё вываливается в проделанную брешь.

— Ясно, ни себе ни людям.

— Совершенно верно, — кивнул Шелби. — Но факт остается фактом, он хоть сейчас и не работает как надо, но всё же жизнь портит гражданке. Ну, а помощничек вполне себе процветает, как говорится, цветет и пахнет.

— А можно ему оставить, чтобы он только пах, и не очень приятно, ну, а цвет ободрать и скормить моим козам? — спросила я. — Ну и отсыпать ему фунт иголок с лезвиями в штаны.

— Всё, что пожелаешь, моя принцесса, — усмехнулся он. — Вот только не сегодня.

— Почему?

— А потому что к нему уже поехал Светик лепестки отрывать, хотя нет. Он что-то говорил насчет пальцев, то ли вырвать, то ли переломать. Помехи были на канале, я точно не услышал.

— Э-э-э, так его за это могут посадить, — помотала я головой.

— Нет, если он обернется медведем, то его никто не посадит. Он сам на кого-нибудь сядет и раздавит. Да и не узнает его никто, — хмыкнул Шелби.

— Ага, отстрелят его, как настоящего медведя, и всё, алес, карапузики. Говори мне адрес, куда поехал наш перевертыш, поедем его спасать. Сейчас Маре позвоню и ей еще сообщу.

— Ну да, вот Маре только делать нечего, как любоваться на то, что делает ее возлюбленный.

— Давай мне тут не звезди и не сбивай с толку. Адрес, пожалуйста, в студию, — протянула я к нему ладонь.

— Ну ладно.

У него в руке вместо пустого кулька появился лист из блокнота.

— Держи, — Шелби протянул его мне.

— Мерси. Собирайся давай, и поедем.

— Я всегда собран.

— У тебя кофта драная от «Гучи», — заметила я.

— Так модно, новый дизайн, — усмехнулся он.

— Как скажешь, все равно, кроме меня, тебя никто не видит.

— Ну да, ну да, — закивал Томас.

Я отправилась вниз собираться, по дороге набирая номер телефона Мары.

Не люблю отложенную карму

Позвонила Маре и сообщила, что Светик едет полировать фейс и табло бывшему помощнику Елизаветы.

— Откуда он узнал, что это его работа? — удивилась она. — Я ему этого не говорила, и вообще, мы не созванивались и не списывались сегодня еще.

— Видно, это сделала тетушка. Мы же ее не предупредили, что не нужно никому ничего