Экзамен на выживание. Двойная плата, или Попасть в ВАИ любой ценой (СИ) - Надежда Олешкевич

как девушка уже порвала конверт и, возможно, поступила в академию.

— Что же вы такие нетерпеливые? Нужно было меня дождаться, — бурчала я себе под нос, сверяясь с адресом.

Переулок Ветров, дом под номером двенадцать, второй этаж. Вот десятый, одиннадцатый, и все. Куда дальше-то?

Пришлось еще раз перечитать двадцать пятую строку — остальные были вычеркнуты, потому как прыгать по другим мирам у меня особо не имелось возможности. Поэтому все здесь, сразу в Ильсарре. Вообще, мне очень повезло с этим списком. Еще в самом начале моего пути удалось отыскать толкового артефактора, который за умеренную плату смог создать необычную шкатулку-перехватчик. И благодаря ей у меня появился этот лист с именами. Прямо истинное чудо! Впрочем, он мне много в чем помог, но это уже другая история.

— Извините, — перехватила я мужчину, шагающего с перекинутым через плечо мешком. — Не подскажите, где здесь двенадцатый дом?

— А нашто тебе гоблины? Не нужно тебе оно. Иди мимо, детка, — сказал он и сплюнул.

— Не тебе решать, кто мне нужен, — процедила я себе под нос, но догнала человека и постаралась быть милой: — Но все же. Вам помочь, кстати? Тяжело, наверное. Давайте я за второй конец возьму, вдвоем всяко легче будет.

Он не принял меня всерьез, а когда я взвалила на свое плечо часть его груза, даже заохал.

— Что ты, надорвешься, детка. Я сам, я все сам.

— Да идемте уже, хоть немного помогу вам.

Не бесплатно, конечно же.

В кулаке уже был зажат артефакт силы, рядом пыхтел от моей скорости мужчина. А еще присутствовали знания, таящиеся в его голове. Дай мне их, открой, тебе что, жалко?

— Ты того, не ходи к гоблинам, детка, — заговорил он, едва мы дошли до конца улицы, и указал на небольшой дворик сыродельни. — Резкие это ребятки, хулиганье.

Ты просто меня еще не знаешь.

— Мне нужно посылку передать, срочно. В другое время я бы никогда, ни за что. Но меня попросили, заставили, — выдала я жалобную нотку и потупила взор.

— Сбрасываем, — скомандовал он и отряхнул руки. — Хорошая ты, девчуля.

— Да что вы, пустяк.

— Держи, — протянул он мне серебряный.

Пришлось сделать вид, будто мне совершенно не нужны деньги. Но кто же от них откажется?

— Что вы, это слишком, — попыталась воспротивиться. Притворилась, будто задумалась и быстро взяла монету: — Ладно, ваша взяла. А двенадцатый дом, кстати, где находится?

— Так в переулке. Дойди до стены, сверни направо и там найдешь. Двухэтажный, старый. Но не ходи лучше, девчуля, не общайся с ними.

— Я только в дверь постучу и посылку на пороге оставлю.

И заодно кое-что заберу. Если получатель не разорвал конверт, конечно же. А гоблин вряд ли станет заниматься подобным. Магия? Нет, она ему точно не нужна.

— Ой, Ларн, ты уже вернулся? — обратился он к проходящему мимо человеку в покрытом масляными пятнами плаще.

Тот скривился, отмахнулся.

— Достояние нашего Тильдера, — поделился со мной мужчина, когда я собралась распрощаться и покинуть его. — Умнейший человек. Нутро достает из животных.

— Нутро? Это что, душу, что ли?

В голове щелкнуло. Я даже не успела ничего понять, как услышала звук разрываемой бумаги, споткнулась о что-то и полетела вперед, прямо на расписанный коричневыми линиями пол.

Пораженно смотрела перед собой, соображала.

Руки в зелено-бордовой жиже, вонючей притом, рукава разодраны на ошметки.

Рьян, снова он? Что на этот раз натворил, в какую историю меня впутал?

— Эхе-хе, мелкая, вона куда нас занесло.

Площадка, расступающийся туман, арки. Я встрепенулась, подскочила на ноги, посмотрела на свои руки. Внимательно окинула взглядом место, то самое, способное привести меня к цели.

Многоконечная звезда все так же нависала сверху. За ней виднелось пока еще голубое небо, первые ярчайшие светила и огненная туманность, образовавшаяся в результате гибели планеты-близнеца Ильсарры. Я много раз слышала эту историю, но до сих пор не прониклась ей. Участвовавшие в великой битве волшебники настоящие психи, раз позволили своему дому разрушиться.

— Что ты сделал, братец?

— Чудаковатая, — сказал кто-то тем же мужским голосом.

Кажется, в прошлый раз меня встречал студент. Сейчас же вообще никого не было. Пусто.

Но тогда кто говорил?

— Покажись.

— Так я не прячус-сь.

— Тогда почему я тебя не вижу?

— Не на арку смотри, на меня смотри. Не на другую арку. Да что ты вертишься, крутелочка? Здесь я, туточки.

Я остановилась. Придирчиво окинула взглядом свои ноги, руки, плечи на предмет возможных разговорчивых прилипал. Начала исследовать пол, пространство рядом.

— Мелкая и не очень умная. Просто мелкая, а потому и не умная. А была бы не мелкой, то и ум появился бы. Я здесь, — что-то зашевелилось на моем лбу.

Я вздрогнула, сбросить нечто, но оно вцепилось в мою ладонь. Затрясла рукой.

— А-а-а, — завопило это зеленое непонятно что.

И чем дольше я махала кистью, тем громче становился голос, пока не пришлось уши зажать.

— Вообще тупенькая, — с отдышкой сообщило это. — Зачем так трясти? Мои старые кости не переживут такого обращения. Ударюсь, что потом делать будешь? Я же за тебя, с тобой, а ты…

— Дурдом, — ошарашенно прошептала я, разглядывая огромного кузнечика с самыми настоящими зрачками и белками на глазах. Словно ему человеческие вживили.

— Нет, у меня другое имя, — заговорил он, потоптавшись на моей ладони. — Октониус дир Пиппероли Великий.

— Как сыр?

— Как правитель Нории, бездарь! Мелкая такая, глупая, но теперь у тебя есть я. Разрешаю встать на колено.

— Еще чего.

— Поклонись тогда, перед тобой сам Октариус дир…

— Пофиг, — фыркнула я и зашагала к аркам.

Слишком много времени на него потратила.

— Я услышал в твоем голосе пренебрежение, мелкая. Извинись. Я буду снисходителен и прощу твое невежество.

Пришлось трухнуть рукой, чтобы он замолчал. Но это произвело ровным счетом обратный эффект.

— Какая неслыханная дерзость. Как посмела, а? Я тебя, мелочь необразованная, спрашиваю!

Слушать его не имело смысла. Я уже двигалась вдоль арок и старалась уловить малейшее изменение в их нутре. Хотела бы еще понять, как именно попала сюда, однако во время пробуждений брата сознание никогда не работало, а потому вспомнить события мне было не суждено. Значит, просто строим предположения и принимаем все за должное.

— За