Знамена Князя - Сергей Соболев

Шенк в ответ лишь криво усмехнулся. Он понимал, что Колхауэр, скорее всего, не решилась бы на столь резкий поступок, но в ее словах все же есть какая-то доля истины. У журналиста такого ранга, как она, есть масса возможностей напакостить почти любому человеку. У нее полно друзей и знакомых на телевидении и в желтой прессе. Она способна, если только захочет, организовать через свои связи в СМИ кампанию травли в отношении любого сотрудника или всего их местного филиала в целом. Про одного напишут, что он посещает тусовки гомосексуалистов, другого обвинят в двоеженстве или неуплате налогов, про третьего напечатают, что уличные наркоторговцы отстегивают ему часть своих доходов. Поэтому таких, как эта настырная журналистка, лучше иметь при себе в качестве союзников, – для того, к примеру, чтобы сливать через них в СМИ информацию, преподносящую в выгодном свете деяния Бюро и лично Роберта Шенка, – чем превращать их в своих недоброжелателей.

– Куда?! – Когда Колхауэр попыталась выбраться наружу, Шенк схватил ее за локоть и усадил обратно в кресло. – Я разве давал команду выходить из машины?

Возле стоящего перед ними крытого фургона – Элизабет, не раз участвовавшая в мероприятиях ДЕА, была в курсе, что эта громоздкая машина, напичканная внутри электроникой, с решетчатыми антеннами на крыше, является штабным фургоном – собралась группка людей, среди которых журналистка тут же высмотрела своим острым взором Чарльза Уитмора, руководителя отдела спецопераций местного филиала Бюро. Она хотела задать свои вопросы самому Уитмору, но Шенк, очевидно, решил, что сейчас не время для подобных разговоров.

Обернувшись, он взял с заднего сиденья куртку и темную вязаную шапочку – точно такая же форменная куртка была надета на нем и на некоторых других участниках событий, включая Уитмора. Передав маскировочную экипировку Элизабет, он сказал:

– Давай-ка, примерь это на себя! Куртка, правда, размера на три больше, чем тебе нужно, но другой у меня в запасе нет. Здесь где-то отираются люди из ФБР… Если кто-то из них узнает тебя, то тут же прогонят отсюда, и никто, даже сам Уитмор, не сможет им в этом помешать.

Журналистка мигом облачилась в «спецовку», затем убрала свои пышные светлые волосы под спецназовскую шапочку, которую она нахлобучила по самые брови.

– А что, разве телевизионщики еще не подъехали? – удивилась она – Странно…

– Кроме тебя, никто пока еще об этих делах не пронюхал, – сказал Шенк. – И если ты будешь послушной девочкой, Лиз, у тебя появится шанс опубликовать крутой эксклюзивный материал…

Совещание у фургона было коротким, не дольше трех минут. Убедившись, что двое его помощников и командир приданного ДЕА спецназа усвоили каждый свою задачу, Уитмор приказал им занять места и ждать дальнейших распоряжений. Затем он подошел к машине, где его дожидались Шенк и опекаемая им журналистка. Элизабет полагала, что Уитмор жестом пригласит их выйти наружу, но этого не случилось: человек, которому она намеревалась задать пару-тройку вопросов, явно не торопился хоть как-то утолить ее любопытство.

Уворачиваясь от сырого, дующего с океана ветра, Уитмор прикурил сигарету. Вид у него был хмурый и недовольный. Он не любил, когда в его действия вмешиваются другие люди, пусть даже принадлежащие к высокому руководству. И еще менее он любил участвовать в таких мероприятиях, где сталкиваются интересы сразу нескольких инстанций и различных спецслужб – тут можно легко оказаться в роли стрелочника.

Чарльзу Уитмору тридцать восемь лет, и полтора десятка из них он служит в Бюро. Поверх форменной куртки одет бронежилет, из прошитого карманчика на груди на четверть выглядывает портативная рация – витой шнур соединен с микродинамиком, который вставлен в ушную рацию. На высоком, с ранними залысинами лбу залегла поперечная морщина. Когда он в очередной раз поднес тлеющую сигарету к губам, его глубоко посаженные глаза уставились на молодую женщину, чье лицо он отчетливо видел через лобовое стекло и чьему присутствию здесь он был не слишком рад, хотя еще не так давно пытался за ней активно ухаживать.

Он не мог выложить этой журналистке всю правду о том, что здесь в действительности происходит. Хотя бы по той причине, что еще сам до конца не во всем разобрался. Кстати, если уж быть объективным… Слух о существовании некоего сверхмощного психотропного препарата, носящего название «джанк»,[4] достиг ушей Уитмора примерно три месяца назад. И самым первым представителем СМИ, кто попытался узнать через него и других ведущих сотрудников местного филиала ДЕА об этом загадочном и зловещем наркотике, была Элизабет Колхауэр. И при этом раскрыть собственные источники информации журналистка отказалась наотрез.

Получилось так, что Уитмор и его сотрудники, охотясь в последние дни за одним из крупнейших на Западном побережье наркодилеров, наблюдая за каждым шагом его самого и всех его подручных, осторожно обкладывая эту публику со всех сторон, надеясь перехватить крупную партию кокаина, совершенно неожиданно для себя вышли, проследив за одним из помощников наркобарона, на тщательно законспирированную сеть сбытовиков – не исключено даже, что изготовителей – препарата «джанк».

В семь вечера, то есть менее чем полсуток назад, Уитмор держал в руках небольшой металлический контейнер, по форме напоминающий обыкновенный термос емкостью примерно в один литр. Он был сделан из какого-то легкого сплава, не подверженного коррозии. Внутри его была помещена металлическая же капсула, содержащая в себе до полукилограмма тугой желеподобной массы, обладающей насыщенным ядовито-зеленым цветом.

Экспресс-анализ, на который ушло не более пяти минут, уверенно показал то, о чем Уитмор успел уже и сам догадаться, – вещество, обнаруженное в контейнере, было не чем иным, как препаратом «джанк». А двое субъектов, задержанных с поличным в пригороде Пасадены, следовательно, были наркокурьерами, которые должны были доставить контейнер от сбытовика к покупателю. К счастью, за этими людьми в последние несколько суток велась слежка, а потому выяснить маршрут их следования не составило никакого труда.

Тут же последовал, согласно секретной инструкции, доклад в штаб-квартиру ДЕА, откуда, в свою очередь, в адрес руководства филиала Бюро в Лос-Анджелесе поступила целая серия приказов, которые Уитмор и его коллеги, хотя в душе и не соглашались с навязываемым им сверху сценарием, все же вынуждены были исполнить целиком и полностью.

Как бы то ни было, но в эти наполненные суматохой и тревожным ожиданием часы подтвердилось мнение коллеги из Фриско, которое тот высказал Уитмору в ходе их приватной беседы две недели тому назад: одно только упоминание препарата «джанк» способно вызвать нервную дрожь в Вашингтоне. Ну а если где-то обнаруживаются следы распространителей этого дьявольского зелья, то такие места словно магнитом притягивают к себе высокое начальство, не говоря уже о крутых парнях из ФБР, ДЕА и иных федеральных спецслужб…

Бросив окурок под ноги, Уитмор распахнул дверцу машины и уселся на заднее сиденье.

– Что ты здесь делаешь, Лиз? – мрачно поинтересовался он. – Почему тебе не спится по ночам?

Сказано это было таким тоном, как будто не он, а кто-то другой приказал Шенку доставить журналистку сюда, к одному из двух штабных фургонов, от которого до оцепленного по периметру домовладения оставалось не более полутора сотен метров.

«Не твоя забота, Чак, где и как я провожу ночи», – подумала про себя Элизабет, но вслух сказала другое:

– У каждого из нас своя работа, Чак… Граждане должны знать о том, что происходит в их городе. Они хотят знать правду, а не то, что вы сами сочтете нужным им сообщить. Или у кого-то есть другое мнение на сей счет?

Обернувшись к Уитмору, она перехватила его взгляд, в котором не осталось и малейшей доли той симпатии, которую еще не так давно питал к ней этот человек.

– Вот что, Лиз, – более мягко произнес Уитмор. – Ты для нас человек не чужой, поэтому тебе, как видишь, созданы особые условия…

«Ну да, конечно, – хмыкнула про себя Колхауэр. – Если бы я сама не подсуетилась и не наехала на вас, то вы бы и не подумали создать для меня „особые условия“-.

Но прежде чем она успела хоть что-то произнести, Уитмор расставил все точки над «i».

– Но несмотря на наши симпатии к тебе, мы не можем сейчас раскрыть перед тобой все карты. Ты не хуже нас знаешь правила игры… Пока все не закончится здесь, а ждать, поверь, осталось недолго, я не могу ничего комментировать. Скажи спасибо, что тебя вообще сюда допустили!

– Спасибо, Чак. Тебе, Боб, я тоже благодарна.

– Не стоит нас благодарить, – криво усмехнулся Уитмор. – Тем более что Шенк сейчас отвезет тебя обратно, за линию оцепления. Все, что можно было, мы тебе уже показали. Обещаю, что, как только мы финишируем и у меня выдастся свободная минута, я лично дам тебе экспресс-интервью. И вот что еще… Мы все к тебе хорошо относимся, но это еще не означает, что тебе все позволено. Я не люблю, когда на меня так откровенно давят! Надеюсь, я ясно выразился?! Гм… Шенк, выйди, ты мне нужен на пару слов! Лиз, а ты не светись, сиди пока в машине!