Красная линия метро - Владимир Евменов

в банальном сигаретном дыме, который с огромным наслаждением он глотал раз по сорок в день. Причина была иного рода: впереди его ожидало развлечение куда круче пагубной, как уверяли его лечащие врачи, привычки. Впереди его ждал… секс. Нет, совершенно не тот, какой мог представить себе среднестатистический гражданин. Увы, какой бы ни была бурной ограниченная моральными принципами человеческая фантазия, вряд ли бы кто мог догадаться, о чем именно идет речь. Хотя, конечно, секс, в традиционном понимании этого слова, несомненно, присутствовал в жизни молодого человека, куда ж без этого. Физиология тридцатилетнего мужчины требовала свое, и потому удовлетворял он свои половые потребности регулярно: пару раз в неделю, как минимум. Только настоящим сексом он это не считал, называя данное скучное действо: «унылым призывом природы к размножению». Истинное удовольствие он мог получить лишь тогда, когда был «на взводе». Что такое «быть на взводе» брюнет и сам до конца не понимал. Зато прекрасно ощущал это волшебное состояние, шепчущее из глубин подсознания настойчивым зовом: «Пока ты молод — бери от жизни все».

И он брал. Он выжимал из жизни все соки, поскольку до безумства любил это особенное состояние, когда каждая клеточка буквально кипела от дичайшего возбуждения, источая в пространство миллиарды невидимых флюидов. Как безапелляционно заявлял он своим приятелям — его любовные флюиды всегда оказывали безупречное воздействие на противоположный пол, осечек не бывало никогда.

В гендерных предпочтениях он был вполне традиционен: ему нравились молодые грудастые дамы. Но особенно его привлекали красотки с огненно-рыжим или с медным отливом волос. Хотя брюнетки и блондинки также были не редкость в весьма специфической коллекции его плотских утех.

И все же больше всего его заводил не цвет волос, не внешность или что-то еще. Главным критерием своих сексуальных фантазий он считал специфический образ женщин в своем воображении. А если быть совсем точным — его возбуждали мысли о том, что с ними станет, если те посмеют ослушаться его воли. Именно подавление воли посредством грубого насилия привлекало его больше всего, доставляя ни с чем несравнимое удовольствие. От одной только мысли о тех увечьях, которые он мог в любой момент нанести, садиста начинал бить неконтролируемый озноб возбуждения.

Размышляя об этом, молодой человек добыл из кармана зажигалку в виде человеческого черепа и неторопливо прикурил сигарету. Но не успел он сделать и пары затяжек, как за спиной громко хлопнула дверь парадного входа развлекательного заведения, и чей-то женский голос окликнул его по имени.

Сегодня в московском ночном клубе «Пропаганде» была «техно-пятница», приуроченная какой-то очередной музыкальной премьере, и, конечно же, обязательной в таких случаях рейв-вечеринкой. Как пояснили в самом клубе, два модных столичных ди-джея презентовали новую программу.

Этих самовлюбленных попугаев он лично не знал, зато был неплохо знаком с их постоянными сменщиками. Те точно были парни что надо, жгли всегда по-взрослому. К тому же он частенько их встречал и в других столичных клубешниках. Однако следует отдать должное, «Пропаганда» была для него особым местом.

Долговязый брюнет невольно улыбнулся, вспомнив одно из их выступлений месяц тому назад. Да, славно он тогда повеселился, чего только стоил трофей, который он увел из клуба под утро. Начинающая амфетаминщица Алена развлекла его по полной программе. Жаль было одного: едва ее «отпустило», из послушной зайки она превратилась в яростную тигрицу.

«А вот этого делать было не нужно, — подумал он. — Зря она так. Не повезло бедняжке. А как хорошо все начиналось.… С виду была, прямо, настоящая Аленка с шоколадной обертки. Шоколадная Аленка…»

От нахлынувших воспоминаний он мечтательно вздохнул.

— Александр, я уже готова! Что у нас следующим номером программы? — с капризными нотками в голосе раздалось у него за спиной.

Крашеная в розовый цвет девушка лет двадцати пяти снизу вверх вопросительно взглянула на курящего мужчину.

В ярко-желтых джогерах, кислотного цвета лонгсливе и наброшенной на плечи шубе-бомбере аквамариновых оттенков она выглядела ярко и вызывающе, все как того требовал молодежный стиль «рейв».

— Катюля-кисуля, прежде чем мы отправимся в одно волшебное место, я хочу показать тебе ночную Москву. Ты же, ведь, не москвичка, я это сразу заметил.

Молодая женщина недовольно наморщила аккуратный прямой носик, чуть поджала ярко-накрашенные губы, но спорить не стала, вместо этого лишь уклончиво протянув:

— Пока не москвичка…

С удовлетворением отметив ее реакцию, мужчина продолжил:

— Я имею в виду, детка, настоящую Москву. Не ту, мелькающую в окне вагона метро или навеки застывшую на фотографиях исторических мест. Нет. Я сердце столицы хочу тебе показать. Ее легкие, почки, желудок… — в этот момент он отчетливо ощутил, что легкий голод дает о себе знать.

Стоило бы отметить, что не ел он уже скоро как сутки, хотя до этого момента чувствовал себя прекрасно. Периодически «падающий» в желудок амфетамин незамедлительно давал о себе знать: энергия «перла», а голод и усталость напрочь отсутствовали.

— Что ты так удивленно на меня смотришь? Да, у Москвы есть желудок. И там, знаешь, неплохо кормят, — он непринужденно рассмеялся. — А если будешь хорошо себя вести, то я покажу тебе ее интимные места. Москва — она же, женщина. А раз так, значит, ей требуется и настоящий мужчина.

Тут он задумался, и с хитрой улыбкой уточнил:

— Причем, дорогуля, не простой мужчина. Она ведь, Москва, капризная натура, и не каждый в бойфренды ей сгодится. Зато, если счастливчик найдется, то она станет… — он задумался, подбирая правильное сравнение.

Хотя на самом деле ему просто требовалась небольшая пауза, поскольку мысли скакали, как цирковые лошади: быстро и четко, но, к сожалению, по кругу. Причиной этого явления был все тот же, принятый недавно амфетамин.

— Как шелковая… — наконец-то, выскреб он откуда-то из задворков памяти, подходящее словосочетание.

В ожидании эффекта от своей речи, он внимательно посмотрел на рейвершу. Та же, видимо, находясь на своей «волне», да к тому же, как и он, под действием психостимуляторов, на слова о Москве не обратила никакого внимания. Продолжая пританцовывать на мокрой после дождя мостовой, она что-то весело подпевала себе под нос. До нее сейчас вообще плохо доходил смысл всего происходящего. Ее больше волновали другие мысли.

Александр ей определенно нравился. Он был из той породы парней, которые ей всегда импонировали: веселый, обаятельный, в прикольном модном прикиде, хотя и чуть странноватый, и не жадный до денег. А самое главное, он был коренным москвичом, а значит, весьма перспективным кандидатом для будущего замужества и получение такой долгожданной столичной прописки.

Катюша уж как полгода после окончания университета в родном городе, снимала в складчину с подругой