Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

с ней внезапно очутились три лебедя и, мгновенно подхватив ее, вновь взлетели в ночное тихое небо. Всё произошло настолько быстро, что она лишь краем глаза успела увидеть, как подскочил Шульген и подбежал к тому месту, где она только что сидела.

Лебеди летели всю ночь, предварительно пересадив Хумай на носилки, которые они сделали на берегу того озера, где она была поймана маленькими батырами. Боль к этому времени стала нестерпимой настолько, что лебедушка не в состоянии была даже говорить.

____________________________________________________________

Во дворец прилетели к утру, когда еще мать Хумай Кояш не успела проснуться и выглянуть на небо даже одним глазком. Огромное здание с высокими шпилями, сконструированное так, чтобы в нем было удобно и летать птицам, и жить людям, с высокими сводчатыми потолками, показалось задолго до того, как они приземлились. Ночь, внезапно перевернувшая сознание Хумай, медленно уступала место новому дню. На минуту ей померещилось что-то зловещее в облике дворца, нечто такое, что не предвещало ничего хорошего, но она тут же прогнала прочь странные мысли, списывая их на пережитое потрясение. Возможно, в этом был виноват тающий в предрассветных сумерках туман, который придавал дворцу мрачные краски. “Нет, – сказала она самой себе. – Нет. Всё плохое позади.” и с надеждой оглянулась на начинающее заниматься на горизонте зарево, окрашивающее небо в пока еще тусклые красные краски. К этому моменту они начали плавно снижаться вниз, и она услышала, как в роще, что находилась позади дворца, пел свою печальную песню соловей.

Как только лебеди осторожно опустили Хумай перед дворцом, двери его открылись и из него выбежала растрепанная красивая девушка. Хумай слабо улыбнулась: Айхылу, сестрёнка. Уложенные в две косы волосы серебристого оттенка почти расплелись, черные глаза, несмотря на то что под ними залегли темные круги от недосыпа, ярко горели на лице, гармонируя с оливкового цвета кожей, на левой щеке притаилась маленькая родинка. Тонкость и статность ее девичьего стана подчеркивал кафтан темного цвета, который она надела поверх повседневного платья. На груди у нее висело богатое монисто в несколько рядов из серебряных монет. По внешнему виду девушки можно было предположить, что она не переодевалась с вечера и ночь провела в тревожном ожидании.

– Ах, Хумай! – воскликнула Айхылу и заплакала, увидев кровь на сломанном крыле. – Что с тобой случилось?!

Тут же, не дожидаясь ответа, она повернулась к лебедям:

– Её надо перенести к ней в комнату. – Зухра, Ямиля, помогите мне срочно! Положите ее на кровать! – громко крикнула она, нервно сцепив пальцы обеих рук.

Развернувшись, Айхылу громко свистнула, и тут же с грохотом в клубах пыли появился крылатый скакун яркого огненного окраса. Его могучая грудь вздымалась и опускалась, ноздри раздувались, глаза сверкали, огромные крылья за спиной трепетали в ожидании полета. Тулпар был настолько красив в золотом своем сиянии, что на него было больно смотреть. Громко заржав, он преклонил колено перед девушкой, и та, быстро вскочив на него, схватила его за уздечку и крикнула:

– На Родник, Сарысай!

Хумай не в силах больше смотреть на сияние, исходящее от крылатого скауна, прикрыла глаза. Когда она их открыла, Айхылу и тулпар уже исчезли в небесах. Хумай попыталась рассмотреть их силуэты на светлеющем небе, но окончательно лишилась сознания.

Очнулась она на своей кровати, когда день перевалил уже за середину. Открыв глаза, Хумай осмотрелась. Рядом никого не было. Попытавшись сесть, она с удивлением обнаружила, что находится в теле птицы. Осторожно взмахнув крыльями, Хумай увидела на одном из них остатки крови и вдруг вспомнила прошлую ночь. Маленькие батыры, их суровый отец… странная затерянная земля. Её чуть не съели и сломали крыло! Она внимательно посмотрела на сломанное крыло и попробовала им пошевелить. Оно было целым, и рана успела затянуться. Боль прошла, но тянущее вязкое чувство ещё теребило кости. Кто-то принес ей воду из Живого Родника и омыл ею… “Да! – вспомнила Хумай, – Айхылу полетела за ним, как только меня доставили во дворец…”

Внезапно дверь ее покоев открылась, и в них, осторожно шагая, зашла Айхылу.

– Ах, Хумай! – вскрикнула она и подбежала к ней, протянула было руки, словно хотела обнять, но вдруг передумала и руки на мгновение зависли в воздухе. – Ты пришла в себя! Как ты себя чувствуешь?! Как только стражники отца доставили тебя, я сразу же полетела на Яншишма! Ах, Хумай! – зарыдала она во весь голос, не сдерживая эмоций. – Ты не представляешь, как ты нас напугала!

Хумай склонила к ней голову:

– Айхылу, спасибо, родная моя. Спасибо… – шептала она.

Айхылу вытерла слёзы и вдруг, на секунду замерев, встрепенулась и спросила её:

– Сколько ты уже в облике птицы, Хумай?!

– Второй день.

– Ты же знаешь, что нельзя так долго! – вскрикнула Айхылу. – Ты достаточно набралась сил, чтобы перевоплотиться? Сможешь?

Хумай осторожно расправила крылья. Боли не было.

– Наверное, стоит попробовать… – неуверенно сказала она. – Думаю, что я смогу сделать небольшой полет.

– Давай, Хумай, – заторопила ее сестренка. – Надо перевоплотиться, иначе будет поздно. Полетели на задний двор, в нем больше места. И потом уже ты мне всё расскажешь!

Тут же, сорвавшись с места, она разогналась и, превратившись в птицу, вылетела в окно, не дожидаясь сестры. Яркий свет от перевоплощения больно ударил по глазам Хумай. Она зажмурилась на секунду, потом встала, расправила крылья и попробовала сделать небольшой круг по комнате. Крыло не болело, но немного ныло и чувствовалось, что с ним что-то не так. Хумай решительно подлетела к окну и вылетела вслед за Айхылу.

Приземлившись на заднем дворе, она увидела свою сестренку в образе девушки, которая в ожидании нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

– Давай! – подбодрила она её и крепко зажмурила глаза. – У тебя получится. Два дня – это не так страшно!

Хумай, кивнув ей, взлетела.

Превратиться в человека легко. Надо лишь вспомнить своё лицо – прямые брови вразлет, огромные, в пол-лица, карие глаза в обрамлении пушистых ресниц, упрямый нос с горбинкой, губы как у отца, но по-девичьи чуть пухлее, золотистый цвет волос, горделивый стан, никогда не опадающие вниз плечи, высокую грудь, тонкие запястья, длинные пальцы, узкие кисти, белую кожу… Надо лишь вспомнить, что тебя ждут. Надо лишь знать, что у тебя есть отец, есть мать и есть младшая сестра, ради которых ты живешь. Стать человеком очень просто, если ты живёшь для кого-то.

Хумай летела по кругу, делая каждый следующий круг уже и уже, пока наконец не опустилась на землю в обличии девушки, озарив всё вокруг ярким светом. Тряхнув золотыми своими косами,