Чужие Степи — часть четвертая - Клим Ветров

за указанным направлением, дядя Саша подкрутил окуляры, и какое-то время вглядывался. Потом вернул бинокль, и молча развернул машину.

Я же снова поднёс бинокль к глазам.

При скорости сто сорок километров в час, расстояние до цели быстро сокращалось, и буквально через несколько минут я мог с уверенностью заявить что пылили люди. Люди вперемешку с лошадьми и ещё какими-то мелкими животными. Много больших телег, коротенькие двухколесные повозки, просто верховые и пешие. Их было невероятно много, вот просто фантастически.

Снова передав деду бинокль, я взялся за штурвал. Он долго смотрел, и наконец выдал вердикт.

— Скифы. Как пить дать скифы.

Соглашаясь с ним в принципе, я всё же не был столь категоричен. Люди, — да, однозначно, но определить скифы это, или сарматы, а может вообще печенеги, с такого расстояния попросту невозможно.

И чем ближе мы подлетали, тем больше я обалдевал. Облако стало огромным, а внизу, растянувшись под ним на добрых несколько километров, медленно ползли настоящие хозяева этих мест.

Бесконечное количество запряженных волами крытых телег с высокими бортами, много повозок без пологов, похожие на колесницы телеги с очень большими колесами, многочисленные отары овец и табуны лошадей, куча всадников и ещё больше пеших. С высоты всё это выглядело очень впечатляюще, а пыль, поднимающееся в самом начале «процессии», была настолько плотной, что закрывала солнце для всех кто двигался следом.

Попытавшись посчитать сколько же там народа, я сразу сбился. Сначала не мог сопоставить размеры «отряда» — мне показалось что идут они цепью или шеренгой, но по мере приближения я рассмотрел что ширина этой «шеренги», совсем немногим меньше её длины. Это было такое огромное человеческое стадо.

Поднявшись ещё на сотню метров, дядя Саша повёл самолёт вдоль всего этого безобразия. Я же не отрывался от бинокля.

— Их тут тысяч тридцать, если не больше. — так же всматриваясь вниз, предположил он, — никакие пулеметы не помогут.

Насчёт тридцати тысяч я ничего сказать не мог, посчитать такую орду навскидку достаточно сложно, но про пулеметы бы согласился. Напади они на станицу, у нас даже шансов не будет, — трупами завалят и по ним же пройдут. Если конечно не испугаются.

Тут пушки нужны, много пушек. Картечью, да так чтобы громко, с рёвом и пламенем. Тогда может и выйдет какой-то эффект.

А тем временем нас заметили, засуетились.

— Близко не подходи, шмальнуть могут. — на всякий случай предупредил я деда.

— Думаешь у них огнестрел есть? — нахмурился он.

Разглядывая аборигенов в бинокль, огнестрельного оружия я не видел, только это ничего не значило, я мог его просто не заметить, или имелось оно не у всех. Но даже если вооружен один из сотни, это уже было бы достаточно опасно. Да и таскать его могли не на себе, а перевозить в какой-нибудь повозке.

— Скорее всего. — не задумываясь, ответил я.

Дядя Саша ничего не сказал, но потянул на себя штурвал. Я же достал дежурную камеру, и пройдясь общим фоном, выставил максимальное увеличение.

Видно не очень, мешали расстояние и пыль, но для отчёта сойдёт, можно будет потом поразглядывать в спокойной обстановке.

И чем ближе мы приближались, тем беспокойнее становились туземцы. Ведь даже если они уже встречались с «попаданцами», самолет могли и не видеть. Я даже не представлял каково это, испытать такие эмоции. О чём они сейчас думают? Понимают что это не птица, а творение рук человеческих? Наверное так и рождаются легенды, "оживляя" новых богов.

И хотя поголовной паники я не видел — никто никуда не срывался и не убегал, но мы им явно не нравились, уж больно они засуетились.

Пройдясь прямо над ними, мы развернулись. Повода для переживаний не было, мимо станицы они уже прошли, и если вдруг не решат пойти обратно, так и уйдут дальше, курсом на северо-запад.

Пока я снимал, дядя Саша забрал у меня бинокль.

— Что-то они на азиатов не похожи... — задумчиво протянул он, то ли спрашивая, то констатируя.

Когда я смотрел в бинокль, на лица вообще внимания не обратил, оптика приближает неплохо, но не до такой степени чтобы можно было рассмотреть форму глаз или ушей. Да и те скифы с которыми мы уже встречались хоть и были чернявыми, но монголоидами точно не являлись.

— А с чего ты взял что они должны быть похожи?

— Потому что знаю. Скифы это кочевники, а все кочевники азиаты.

— Понятно. — не стал я спорить, тем более что впереди появился блестящий на солнце церковный купол, и слегка подкоректирровавшись, мы стали готовиться к посадке.

И только позже, когда мы благополучно сели, я быстренько просмотрел сделанную запись, и увеличивая те кадры где максимально были видны физиономии, убедился в своей правоте.

Так же я посмотрел на карту, прикидывая возможный маршрут обнаруженной «процессии». Получалось что если они пойдут никуда не сворачивая, — что характерно для путешествий напрямик, то их цель где-то на территории Казахстана. А учитывая что кочевники ночуют возле воды, то они так и пойдут, от водоёма к водоёму. Из ближайших, если не считать нашу речку, километров через тридцать есть совсем небольшое озеро, — не знаю, метров может десять в диаметре и совсем мелкое. Я слабо представлял как оно будет выглядеть когда вся эта орава напьётся и пойдет дальше, но других водоёмов на пути не было, поэтому участь озерца виделась мне совсем незавидной.

— Поглядим. — Ответил первым встретивший нас Пал Василич, когда я поделился с ним своими «тревогами», и добавил тут же, — В любом случае проследить нужно, неровен час к нам пожалуют.

— Ты как хочешь, а летать туда-сюда я не буду, машину гробить, и вообще!.. — услышав наш разговор, нервно подключился дядя Саша. Он вообще не любил всё незапланированное, а уж когда это касалось самолёта, просто взрывался. Тем более после очередной поломки.

Но Василич лишь хмуро посмотрел, и не споря, поспешил успокоить его.

— Никто тебе и не говорит лететь, потихоньку проедем по следам, — так чтобы на пределе видимости, поглядим, подумаем, может чего и узнаем.

— А зачем вообще узнавать? Идут себе и идут. — буркнул дядя Саша, и демонстративно отвернулся.

— Ну ты даешь... — ухмыльнулся Василич, — они ж не просто так гуляют, у них цель какая-то есть. Может войной пошли, может бегут от