Новая методика обольщения - Холли Габбер

— Ладно, проехали… А ты не знаешь, чей портрет стоит у Николаса на столе?

— Знаю. Его сына. Я ведь в свое время через него и вышел на Николаса.

— Каким образом?

— Это была многоходовая комбинация… Есть у меня знакомый парень — тоже фотограф, совсем молоденький, но очень талантливый. Предпочитает, как он сам говорит, «делать искусство». Он однажды сообщил, что получил через хорошего приятеля, предложение поработать на одну сантехническую компанию, но ему страшно не хочется. А мне всегда хочется. Подзаработать. Я сказал, что готов перехватить предложение, и тогда он связал меня с этим приятелем — ну, сыном Николаса, — а тот и дал мне координаты своего папаши.

— А Николас женат?

— Вроде бы нет.

Вот и славно, резюмировала Полин, немного повеселев. В конце концов, несколько холодный прием ничего не значит. Она умна, привлекательна, остроумна — ну что ей стоит произвести впечатление на этого старого моржа? Они теперь будут видеться регулярно, следовательно, все в ее руках. По дороге домой Полин напряженно размышляла, почему общение с дюреровским персонажем вызвало столь внезапные перепады настроения и желание активизироваться. Вывод оказался бесспорным: ее совершенно неожиданно, стремительно «зацепило». И дело, конечно, не только в его потрясающе вырезанной верхней губе… Хотя и в ней тоже.

Половину субботы, Кати таскалась за Полин по всей квартире и ныла, жалуясь на необъективность учителя физики, предательство мальчика, успевшего за лето полюбить другую, и собственные прыщи. Если первые две проблемы разрешить было невозможно, то к третьей Полин приступила довольно энергично.

— Говорить, что прыщи нисколько не портят твою хорошенькую мордочку, бесполезно, да? И что они сами пройдут в свое время, тоже бесполезно?

— Мама!

— Ну, хорошо. Завтра я куплю тебе набор аксессуаров для истребления этой гадости. Специальный лосьон и еще такие липкие ленточки, чтобы очищать носик. А ты, Кати, лучше измени прическу. Не убирай волосы с лица, наоборот: прикрой ими лоб. Спусти пряди вдоль щек… Вот так. Снизу можно подвить феном, а сбоку приколоть бантик. Посмотри, как здорово получилось! Полное сокрытие недостатков плюс новый стиль. Я бы назвала его «Ретро-65». В то время, насколько я знаю, все носили примерно такие прически. А стиль ретро, моя дорогая, не просто оригинален: он всегда актуален.

Кати просияла и умчалась любоваться на себя в зеркало. Через, несколько минут она вернулась уже в совершенно ином расположении духа с телепрограммой в руках.

— О, мама! Классно. Сегодня начинают повторять сериал «Мэддингтон-колледж». Я его обожаю. Там всякие ведьмы, вампиры, черти… Так смешно.

— Бог мой, Кати, что же в этих ужасах, смешного?

— Это совсем не ужасы, а комедия. И очень многое похоже на то, что происходит в нашей школе. Я посмотрю?

— На здоровье, детка, если тебя веселят ведьмы с вампирами. Ты не будешь потом бояться засыпать в темноте?

Скривив рот, Кати окатила Полин молчаливым презрением и отправилась смотреть телевизор. Проходя вскоре мимо ее комнаты, Полин мельком бросила взгляд на экран и в изумлении остановилась.

— Кто это, Кати?

— Вампир Отто. Он у них главный. Мама, не уходи, сейчас будет самая смешная сцена, я ее помню.

Полин присела на край кровати — и досмотрела серию до конца, искренне хохоча вместе с Кати в особо комичные моменты. Когда пошли титры, она подошла поближе к телевизору: напротив резво прокатившегося по экрану имени Отто Полин успела разглядеть фамилию Андерсон.

— Ну, точно, — пробормотала она, — это он, мальчишка с портрета. Наверное, я раньше уже видела отрывки этого сериала… Кати, знаешь, с кем я сейчас сотрудничаю? С папочкой твоего Отто.

Кати взвизгнула от восторга:

— Мама, умоляю, попроси его автограф.

— Чей? Папочкин?

— Отто! Наши девочки умрут от зависти, если я покажу им автограф самого Отто.

— Я не обещаю, но при случае поинтересуюсь, возможно, ли это. Потерпи.

Как, однако, вовремя Кати решила посмотреть телевизор, заметила про себя Полин, — все сложилось так удачно, словно по заказу. Теперь при первом же удобном случае она может направить сугубо официальный разговор по другим рельсам: осыпать Николаса комплиментами в адрес сына, поговорить о детях вообще и потихоньку перейти к приятной беседе в интимных тонах. И это только в качестве первого шага.

Со времени их знакомства прошло уже четыре дня, и Полин, постоянно подвергавшая детальному разбору собственный эмоциональный настрой, была вынуждена признать, что не может отвлечься от мыслей о Николасе, более чем на десять минут. Это немного пугало, но зато и тонизировало, — такого с Полин не происходило лет пять. Да, именно пять лет назад она с первого взгляда влюбилась в очередного заказчика: обворожительного весельчака. Он болтал с ней часами, рассказывал анекдоты, хохотал, но этим и ограничивался, а Полин никак не решалась первой предпринять радикальные шаги.

Накануне их последней встречи Полин пообещала себе сделать все возможное (при необходимости даже объясниться в своих чувствах), но утром того самого дня маленькая Кати тяжело заболела гриппом, встречу пришлось отменить, и больше они не виделись. Один раз, Полин позвонила ему под каким-то идиотским предлогом, но разговор продлился недолго: она с первой минуты отчетливо поняла бесполезность своей затеи. Потом, разумеется, все забылось, и Полин стало казаться, что она уже не способна вновь вспыхнуть. И вот, пожалуйста: короткое деловое общение со сдержанным немолодым человеком, и она опять вся вибрирует, готовая к еще одной попытке.

Ко второй поездке Полин готовилась, как школьница к выпускному балу. Она прекрасно понимала: один, два визита в неделю — не самая оптимальная частота для завладения сердцем Николаса, поэтому каждый раз ей следует производить неизгладимое впечатление. Пусть секретарши в его конторе носят унылые деловые костюмы, она будет одеваться броско и эффектно. Это же касается украшений и макияжа. Если примитивные мужчины находят неизъяснимую прелесть в боевом раскраске лиц и звоне побрякушек (нечто вроде устоявшегося условного рефлекса), то зачем отвергать очевидное? Она просто не откажется от проверенных веками ухищрений.

Перед большим зеркалом Полин еще раз отрепетировала, как она сядет перед Николасом: поставит локти на стол, положит кисть одной руки на другую и ногтем большого пальца будет водить по чуть отставленной нижней губе. Зеркало подтвердило: смотрится сексуально. Особенно если придать взгляду многообещающую глубину, но говорить на сугубо деловые темы. Полин игриво подмигнула сама себе и поправила прическу. Она не понимала женщин, которые, подобно Барбре Стрейзанд, всю жизнь педантично, при помощи все более совершенных приспособлений, распрямляли волосы. Буйные локоны — это прекрасно. Полин встряхнула головой. Немного седины, чуть-чуть. Но это не страшно. Она принципиально не красила волосы, полагая свой естественный цвет жареных кофейных зерен слишком, уникальным, чтобы предавать его в угоду стандартным банальным оттенкам. Ресницы, щеки, губы в полном порядке. Глаза — те же спелые вишни, что и двадцать лет назад. Полин чуть отодвинулась от зеркала и прищурилась. Тридцать шесть? Черта с два! Девочка.