Некоторые подробности из жизни драконов - Сергей Юрьевич Катканов

не читать. Он пришёл в ужас от самого себя, от того, в каком состоянии находилась его душа, если он столь явно и очевидно оказался в одной компании с безбожниками.

И он побежал в храм. В буквальном смысле — побежал. Но не в тот приходской храм, куда обычно ходил. Он почему-то был уверен, что ему надо на апостольскую гору. Время паломничества давно прошло, проход к горе был скрыт под водой. Он бросился в воду, переплыл канал и устремился вверх по лестнице.

Должно быть, это было удивительное зрелище: в храм буквально ворвался запыхавшийся мальчишка в насквозь промокшей одежде. Его встретил седобородый священник с добрыми и немного ироничными глазами.

— На исповедь? — тихо спросил священник.

— Да, — хрипящим голосом ответил Эврар.

Он рассказал священнику о своём увлечении драконами и о своём опасении, что душа его склонна ко злу, а то и уже находится во власти зла. Не упомянул, впрочем, о башне, решив, что её чудесное появление в лесу не относится к состоянию его души. Священник выслушал его, не перебивая, а потом спокойно спросил:

— Там, где ты читаешь книги о драконах, висит икона?

— Нет.

— Так повесь. Сама по себе икона тебя, конечно, не защитит, но она будет напоминать тебе о том, что необходимо молиться. Молись перед чтением этих книг, молись во время чтения. Проси Господа просветить твой разум. Господь тебя не оставит. Может быть, ты почувствуешь отвращение к драконам. А, может быть, и нет. Откровенно говоря, я не знаю, что означает твоё увлечение драконами. С таким ко мне ещё не прибегали. Ко мне вообще не прибегали. Особенно в таком виде, — священник, улыбнувшись, кивнул на сырую одежду Эврара. — Но если ты столь стремительно побежал в храм, а не в обратном направлении, так думаю, что с твоей душой всё не так уж плохо. Твоё отношение к драконам очень похоже на любовь, а любовь всегда права, даже если направлена на недостойный объект. Но не поручусь, что это настоящая христианская любовь. Твоя обеспокоенность, возможно, вполне оправдана. Ты плаваешь в опасных водах. Не имею ввиду наш канал, — священник опять улыбнулся, очень тихо и немного грустно. — Постарайся почаще бывать в храме, почаще исповедоваться и причащаться. Если ты будешь с Богом… если ты на самом деле будешь с Богом, — священник сделал неожиданно жесткий акцент на словах «на самом деле», — Господь тебя вразумит, подаст тебе знак, и ты поймёшь про драконов то, что тебе необходимо понять.

Эврар покинул апостольскую гору успокоенный и умиротворённый. Он удивлялся, почему раньше не обращал внимания на то, что в башне нет иконы. И кто же подсунул ему эту башню? Не сама же она из-под земли выросла. Может быть, это проделки дьявола, который решил использовать его детское увлечение для того, чтобы погубить его душу? Он твёрдо решил повесить в башне икону и почаще там молиться, а книги о драконах он уже все прочитал и в ближайшее время не собирался к ним обращаться.

Эврар побродил по лавкам изографов, но почему-то ни одна икона не легла ему на душу, а он хотел приобрести именно такую икону, перед которой ему хотелось бы молиться. Накоторой он увидел бы Господа, а не чьи-то чужие о нём представления. Решив подождать с иконой, он пошёл в башню, и не сильно даже удивился, когда увидел, что на восточной стене висят сразу три иконы — Господа, Богородицы и Георгия Победоносца. Лик Господа был удивительным, он казался не просто живым, но совершенным. Взгляд Богородицы, казалось, проникал в душу, её великая скорбь и великая любовь заставляли трепетать. Георгий Победоносец выглядел не просто суровым воином, в его взгляде словно читалось сожаление о том, что приходится убивать дракона. А глаза дракона были пусты. Они не просто ничего не выражали, напротив, очень красноречиво выражали пустоту.

Эврар долго молился перед чудесными иконами, он не знал, сколько времени прошло, да ведь здесь и не было времени. Потом он решил осмотреться в башне, чтобы увидеть её новыми глазами. Книги про драконов теперь составляли только одну полку из шести. Эврар пробежал глазами по корешкам и убедился, что это именно те книги, которые он считал наиболее ценными, которые когда-нибудь, может быть, взялся бы перечитать. Остальные полки были наполнены книгами по христианству. Эврар улыбнулся уже без грусти, счастливой улыбкой, теперь он знал, чем в ближайшее время займётся.

Он снял со стены меч, который и раньше иногда брал в руки, с удовольствием делая несколько взмахов. Только сейчас он обратил внимание на то, что меч вырос вместе с ним. Ему было 10 лет, когда он впервые переступил порог башни, сейчас ему уже исполнилось 13. Тогда это был в общем-то детский меч, но Эврар сильно вырос, и меч вновь был ему по руке и по росту. И тут он вдруг заметил картину с серебристым драконом, ставшую для него такой привычной и любимой. Оказывается, картина не исчезла, но теперь она висела на западной стене, хотя и совершенно не изменилась. И взгляд дракона на этой картине вовсе не был пустым. Он был очень глубоким, мудрым. Суровым и добрым одновременно. Взгляд воина-философа. Скорее даже воина-богослова. Если такие бывают. Во всяком случае дракон выглядел… Божьим. Точнее Эврар пока не мог сказать.

Он сел в кресло и задумался. Что-то не сходилось в его голове, не стыковалось. Драконы олицетворяют зло. Это следовало из всех книг, которые он о них прочитал, а других источников информации у него не было. Так что надо было либо полагаться на книги, либо признать, что драконов вообще не существует. Но он не чувствовал в своей душе склонности ко злу, он любил молится и молитва дарила ему радость. Он любил Христа. И ему очень нравились драконы. Всё ещё нравились, хотя он узнал о них мало хорошего. Как это можно совместить с тем, что он смотрел на мир глазами христианина? И чем же всё-таки так привлекли его драконы?

Они были очень красивы. Их соразмерность, пропорциональность, грациозность не могли остаться незамеченными любым, кто чувствовал красоту. Несмотря на огромный вес, они были такими изящными, такими легкокрылыми, что ими нельзя было не любоваться. Дракон — в общем-то ящер, а ящеры для человека мало привлекательны, между тем дракон очень привлекателен. И крылья дракона легче всего сравнить с крыльями летучей мыши, существа не особо для человека симпатичного. Почему же драконьи крылья так пленяют? Дракон словно воплотил в себе некий секрет, который делал