Можно дойти пешком - Род Серлинг

Мимо него прошла хорошенькая молодая женщина, толкая перед собой коляску с ребенком. Что-то в лице Мартина Слоуна, который разглядывал карусель, привлекло, должно быть, ее внимание, потому что она остановилась. Никогда раньше она не видела такого выражения. Может быть, поэтому она улыбнулась ему, и он тоже ответил ей улыбкой.

- Чудесное место, не правда ли? - сказал он.

- Парк? Да уж конечно!

Мартин кивнул по направлению карусели.

- Тоже часть лета, правда? Эта карусельная музыка. Шарманка.

Хорошенькая женщина рассмеялась.

- И сахарная вата, и мороженое, и оркестр на эстраде...

На лице Мартина уже не было улыбки. Ее сменило выражение сосредоточенности и внутренней муки.

- Ничто с этим не может сравниться никогда, - мягко сказал он. - Ничего не может быть лучше, чем когда стоит лето, а ты еще совсем маленький.

Женщина пристально смотрела на него. Да что же все-таки с этим мужчиной?

- Вы здешний? - спросила она.

- Был когда-то. Очень давно, - ответил Мартин. - Я жил в двух кварталах отсюда. Помню вот и эту эстраду. Господи, еще бы мне не помнить! Бывало, убежишь вечером потихоньку из дому, ляжешь вон там в траве, смотришь на звезды и слушаешь музыку. - Голос его стал звучать взволнованно. - А вон на том поле я играл в бейсбол. Стоял на третьей линии. И все-то детство у меня связано с этой вот каруселью. - Он протянул руку по направлению к эстраде. - Вон на том столбе однажды летом я вырезал свое имя. Мне было одиннадцать, и я вырезал свое имя прямо на... - Он резко оборвал себя и уставился во все глаза.

На перилах эстрады павильона сидел мальчик и складным ножом вырезал что-то на столбе. Мартин Слоун медленно направился к нему. Он ощутил вдруг чувство, которого до сих пор никогда не испытывал. Его бросало то в жар, то в холод и познабливало от возбуждения; это было потрясение, изумление, это была тайна, глубина которой казалась ему непостижимой. Снизу вверх он взглянул на мальчугана и увидел свое собственное лицо, каким оно было двадцать пять лет тому назад. Он смотрел на себя самого. Он стоял, недоверчиво качая головой, щурясь на солнце, и затем увидел, что именно вырезал на столбе этот мальчишка. Детскими, неровными, печатными буквами. "_Мартин Слоун_" гласила надпись. Мартин перевел дух и протянул руку к мальчишке, который только сейчас заметил, что за ним наблюдают.

- Мартин Слоун! Ты Мартин Слоун?..

Мальчишка соскользнул с перил. Вид у него был испуганный.

- Да, сэр, но я ничего не хотел плохого, честно. Все ребята вырезают здесь свои имена. Честно. Я же не первый...

Мартин подвинулся к мальчику еще на шаг.

- Ты Мартин Слоун. Ну, конечно, ты - Мартин Слоун, вот кто ты... Вот так я и выглядел...

Он не замечал, что его голос внезапно стал громким, и, уж конечно, никак не мог видеть, как напряжено его лицо. Мальчишка подался назад, а потом помчался вниз по ступенькам.

- Мартин! - крикнул ему вдогонку Слоун. - Мартин, прошу тебя... вернись! Пожалуйста, Мартин!

Он побежал было за ним, но мальчик уже затерялся в многоцветной толпе коротеньких штанишек, миккимаусовых рубашек и батистовых платьев матерей.

- Прошу тебя, Мартин! - снова закричал Слоун, пытаясь разглядеть мальчика. - Пожалуйста... не надо бояться. Я не сделаю тебе ничего дурного. Я просто хотел... Я просто хотел порасспросить тебя кое о чем... Я только хотел сказать тебе, - с нежностью продолжал Мартин, обращаясь уже больше к себе, - я только хотел сказать тебе, что потом случится...

Он повернулся и увидел давешнюю хорошенькую женщину. Она стояла рядом. Он закрыл глаза и провел рукой по лицу - ничего не понимающий, сбитый с толку.

- Не знаю, - слабо произнес он, - право, не знаю. - Он открыл глаза и уронил руку от лица. - Если это сон, я, надеюсь, проснусь...

Он снова стал слышать смех, музыку шарманки, ребячьи голоса.

- Я не хочу, чтобы это был сон, - сказал он. - О боже, я не хочу, чтобы это был сон!

Когда он перевел взгляд на молодую женщину, в ее глазах стояли слезы.

- Я не хочу, чтобы время проходило, вы меня понимаете? Я хочу, чтобы всегда было как сейчас...

Молодая женщина не понимала, что в этом человеке заставило ее испытывать к нему такую жалость. Ей хотелось успокоить его, но она не умела. Она только молча смотрела, как он повернулся и вышел из парка; и весь остаток дня она думала о нем, странном человеке с напряженным взглядом, который стоял в самом центре их парка, влюбленный в него.

Теперь Мартин знал, куда ему следует пойти. Это было все, что он знал. Все, кроме сознания того, что с ним происходит что-то странное. Что-то нереальное. Он не был испуган. Он только потерял внутренний покой. Он вернулся на Дубовую улицу и остановился перед своим домом. Снова почувствовал он, как воспоминания охватывают его. Он двинулся к дому по дорожке, поднялся по ступенькам и позвонил. Его всего трясло, но он не мог бы сказать ничего. Послышались приближающиеся шаги, дверь отворилась, и через сетку от насекомых на него уставился какой-то мужчина.

- Да? - спросил он.

Мартин Слоун не отвечал. Он не мог говорить. Восемнадцать лет назад дождливым, холодным, насквозь продутым ветром, мартовским полднем состоялись похороны его отца, он сам был на них, и вот теперь он смотрел на лицо своего отца там, по другую сторону сетки. Квадратная челюсть, глубоко сидящие голубые глаза, на редкость выразительные морщины, избороздившие лицо и придающие ему одновременно чуть насмешливое и мудрое выражение. Лицо его отца. Лицо, которое он любил. И это именно оно смотрело на него через сетку.

- Да? - Его отец перестал улыбаться, и в голосе у него прозвучала нотка нетерпения. - Кого вам нужно?

- Папа! Папа! - Голос Мартина больше напоминал шепот.

Изнутри, из комнат, он услышал голос матери. Уже четырнадцать лет, как ее не было на свете, но это был ее голос.

- Кто там, Роберт? - спросила женщина. Его мать.

- Мама? - голос Мартина дрогнул. - Это мама?

Глаза Роберта Слоуна сузились и губы сжались.

- Кто вы такой? - резко сказал он. - Что вам здесь нужно?

Миссис Слоун уже стояла подле мужа, взглянула разок ему в лицо и перевела взгляд на Мартина.

- Почему вы оба здесь? - спросил Мартин. - Как вы можете быть здесь?

Недоумевающая и обеспокоенная миссис Слоун снова перевела взгляд с Мартина на мужа.

- Кто это? - спросила она. - Чего вы хотите, молодой человек?

Мартин, не веря своим глазам, покачал головой, чувствуя, как все в нем рвется навстречу этому мужчине и этой женщине, стоящим перед ним. Ему хотелось коснуться их, обнять их, прижаться к ним.

- Мамочка, - произнес он наконец. - Неужели ты не узнаешь меня? Это Мартин, мамочка. Это Мартин!

Глаза женщины расширились.

- Мартин? - Она повернулась к мужу, шепча ему: - Это какой-то лунатик или еще кто...