Дневники няни - Эмма Маклохлин

После оглашения Списка Правил Номер Один я готовлюсь увидеть мальчика в защитном скафандре, окруженного полностью укомплектованным оборудованием для оказания первой помощи вплоть до капельницы в стиле Луи Вюиттона. Вообразите мой шок при виде клубка, летящего на нас через всю комнату со скоростью пушечного ядра! Если это мальчик, то такая неукротимая энергия напоминает сумчатого дьявола, если девочка — на ум сразу же приходят времена мушкетеров: изящные пируэты, дополненные гран-жете[8]. Как правило, к таким жестам ребенка побуждает нечто подобное рефлексу Павлова на духи матери, пока она сворачивает за угол. Встреча проходит следующим образом:

1. Ребенок (безбожно прилизанный и до невероятной степени отглаженный) устремляется прямиком к материнской ноге.

2. В тот самый миг, когда руки ребенка обвиваются вокруг ее ляжки, мать поспешно хватает его за запястья.

3. Она одновременно выкручивается из объятий, сводя руки ребенка домиком перед его носом, и наклоняется, чтобы поздороваться и обратить его взор на меня. И это первое из множества представлений, которые я именую «рефлекс Шпателя». Все это совершается с такими слаженностью и грацией, что я готова аплодировать, но вместо этого включаю свой павловский рефлекс, подстегиваемый их выжидающими лицами. Падаю на колени.

— Почему бы вам не узнать друг друга поближе?.. Это знак к началу следующего действия собеседования, называемого «Поиграть-с-Ребенком». Несмотря на тот общеизвестный факт, что мнение ребенка никакой роли не играет, я тем не менее становлюсь ненормально оживленной. Играю так, словно я — само нагрянувшее Рождество, и довожу ребенка до лихорадочной активности при воздействии дополнительного стимулятора в лице немногочисленной публики — его мамаши. Ребенок воспитан в духе Монтессори[9], предписывающей вынимать из сундучка орехового дерева только по одной игрушке за раз. Я компенсирую отсутствие нормального хаоса в детской хвалебными восклицаниями, приплясыванием и глубинным пониманием личности покемонов. Не проходит и пяти минут, как ребенок просит меня сводить его в зоопарк, провести хотя бы ночь в его комнате и вообще переселиться сюда навечно. Мамаша считает нужным вмешаться, когда внутренний калькулятор подводит итог и дает понять, что эксперимент удался.

— Пора прощаться с няней, — громко объявляет она. — Не правда ли, будет весело еще раз поиграть с ней?

Экономка, все это время корчившаяся в маленьком детском кресле-качалке, немедленно протягивает ребенку забытую книгу сказок в довольно неудачной попытке сравняться с устроенным мной ослепительным фейерверком и оттянуть неизбежный крах. Далее следует слегка более усложненный вариант «рефлекса Шпателя», включающий на этот раз отступление и мое, и матери из комнаты, подчеркнутое захлопнувшейся дверью. И все это в одном плавном непрерывном движении. Она проводит рукой по волосам и ведет меня обратно, сквозь тишину Квартиры, с долгим задыхающимся «Ну-у-у… во-о-от…».

Она вручает мне сумочку, и дальнейшие полчаса я стою перед ней в фойе, выжидая удобного момента улизнуть.

— Значит, бойфренд у вас есть?

Грядет следующее действие собеседования, а именно: «Игра-с-Матерью». Торопиться ей некуда — нет никакого упоминания о скором прибытии мужа или планах на ужин. Я выслушиваю бесконечное повествование о тяготах беременности, последнем собрании Лиги Родителей, безмозглой экономке (оставленной погибать в Детской Зоне), коварном декораторе, бесконечной цепи неприятностей с чередой нянь до меня и кошмарах детского сада.

Завершение Фазы Номер Три: я действительно взволнована, поскольку получила не только восхитительное дитя для совместных игр, но и новую лучшую подругу!

Не желая показаться обойденной судьбой, я вдруг слышу собственный голос, пытающийся определить мой статус особы светской: я роняю имена, названия известных фирм и популярных мест.

Потом я в смущении разбавляю все это юмором, чтобы не слишком ее принижать. И внезапно сознаю, что слишком много говорю. Выкладываю, почему я оставила университет Брауна ради Нью-Йорка… не то чтобы подобные поступки вошли у меня в привычку: нет, нет, нет!!! Если я уж выбрала что-то, держусь обеими руками! Да сэр! Я уже поведала вам о своем дипломе?

Из меня потоком льется информация, которая в последующие недели и месяцы будет всплывать снова и снова в неуклюжих попытках поддержать разговор. Вскоре я просто киваю, как фарфоровый болванчик, повторяя «о'ке-е-ей» и слепо нашаривая дверную ручку. Наконец она благодарит меня за приход, открывает дверь и позволяет нажать кнопку лифта.

Я осекаюсь на полуслове, когда дверь кабины начинает закрываться, вынуждая меня выставить сумку перед Электронным глазом, чтобы наконец спокойно додумать многозначительную мысль о супружеской жизни родителей. Мы улыбаемся и киваем друг другу, как мультяшные персонажи, пока дверь, слава тебе Господи, не закрывается окончательно. Я обессиленно прислоняюсь к ней и выдыхаю. Впервые за последний час.

Несколько минут спустя поезд метро мчит меня вниз по Лексингтон-авеню, неумолимо приближая к колледжу и скучному однообразию моей собственной жизни. Я съежилась на пластиковом сиденье. В голове мелькают картинки безупречно чистых и абсолютно невыразительных помещений, по которым меня только что водили. Калейдоскоп моментальных снимков вскоре, однако, грубо обрывается появлением мужчины или женщины, а иногда и обоих, бредущих по вагону со всеми своими пожитками в замызганном пакете и выпрашивающих мелочь. Постепенно мой постисполнительско-актерский адреналин снижается до нормы, я кладу рюкзак на колени, и… и тут всплывают весьма неудобоваримые вопросы.

Интересно, как получается, что умная взрослая женщина становится одной из тех, чье стерильное королевство сводится к ящичкам с бельем, разложенным в алфавитном порядке, и импортированным из Франции заменителям молочной продукции? Где в этом доме ребенок? Как отыскать мать в этой женщине?

И каким образом во все это впишусь я?

Рано или поздно в каждой работе наступает такой поворотный момент, когда мы с ребенком кажемся единственными трехмерными персонажами, передвигающимися на шахматных досках черно-белого мрамора, расставленных в этих квартирах. Делающими совершенно неизбежным очередное столкновение с… кем?

Оглядываясь назад, я понимаю, что это вполне подходящая ситуация для своеобразного обмена фигурами. Им нужна ты. Тебе нужна работа.

Но выполнять эту работу хорошо означает потерять ее.

В самую точку!!!

Часть I

ОСЕНЬ