Секрет ассасинов - Марио Эскобар

— Я вижу, что все это слишком нервирует вас, и будет лучше, если мы закроем эту тему, — предложила Алиса, обнимая женщину.

— Нет, я должна выговориться, — возразила она, глядя прямо в глаза Алисе, и продолжила свой рассказ: — Султан предложил венгерским беженцам принять ислам и обещал тем, кто это сделает, защиту от Австрийской империи. Мой отец отверг это предложение. В конечном счете в Венгрии у него никого не осталось. Его жена и все родственники, кроме меня, уже были мертвы. Однако он не мог отказаться от того единственного, что у него оставалось, — от своей веры. Он написал письмо в Великобританию и рассказал о том, что происходит. Некоторые венгры получили амнистию со стороны Австро-Венгрии и вернулись на родину. Другие приняли ислам. Но никто не знал, как поступить с теми, кто этого не сделал. Однажды утром, когда моего отца в лагере не было, няня отправилась на поиски хлеба и я оставалась в палатке одна. Тогда-то и явилась женщина с сумкой и отвела меня в дом семейства ад-Аллах.

— Что это за женщина? — спросил Линкольн.

— Это была старая армянка, которая продавала съестное и другие товары обитателям лагеря. Старуха отвела меня в этот дом и оставила там. Мне показалось, что я в раю. Это была большая вилла, наполненная красивыми вещами и яствами. После долгих месяцев, проведенных в военном лагере, это было похоже на сказку. Семейство ад-Аллах обмануло меня, сказав, что они меня удочерили и что скоро за мной придет мой отец.

— Бог мой, мне никогда не приходилось слышать такую печальную историю! — воскликнула Алиса, чувствуя, как к горлу подкатывается комок.

— Однако не все было так плохо. Когда меня привели в гарем, я многое узнала там и обрела много подруг. В гареме практиковались так называемые «женские искусства», — продолжала принцесса, и нотки грусти уже не слышались в ее голосе.

— Что это такое, «женские искусства»? — спросила заинтригованная Алиса. Если в этой жизни и было что-то ненавистное ей, так это склонность мужчин считать себя выше женщин, отводить им только детородную функцию.

— Когда мы пришли в гарем, нас заставили учить наизусть главы Корана, преподавали географию, учили читать и писать, считать, готовить пищу и шить. Кроме того, нас научили танцевать, петь и играть на лютне.

— Это значительно больше того, чему меня научили в школах при монастырях в Гаване, а позднее в Мадриде, которые я посещала, — заметила Алиса.

— Но это не было «женскими искусствами». В Оттоманской империи о способностях женщин судят по тому, как она умеет причесываться, готовить кофе и подавать его по просьбе господина, опустив глаза. Мы должны уметь выбирать одежду на каждый конкретный случай и придавать своим движениям элегантность…

— Не продолжайте. Боюсь, то же и на Западе. Мы всегда должны быть в превосходной форме, чтобы выбор мужчины пал именно на нас, словно мы какие-то лошади. Мне уже за тридцать, и я не собираюсь выходить замуж. Никогда. Мне не нужен мужчина, который говорил бы мне, что я должна делать, — заявила, нахмурившись, Алиса.

Линкольн взглянул на нее украдкой и незаметно вздохнул.

— Не понимаю, что плохого в том, что женщина доставит удовольствие мужчине, — удивилась принцесса.

— Женщины — это нечто значительно большее, чем вещи.

— Меня воспитали в духе понимания того, что самое главное для женщины — это доставлять удовольствие мужчине. Наш удел состоит в том, чтобы делать счастливым сильный пол. Мужчин не интересует, о чем мы думаем, для них важно лишь то, чтобы мы были привлекательными и женственными. В таком случае, почувствовав себя счастливыми, они дарят нам ювелирные украшения, рабов и элегантные одежды.

— Если жизнь в гареме была так прекрасна, почему вы оттуда бежали? — язвительно заметила Алиса.

— Пожалуйста, Алиса, будь полюбезнее с нашей гостьей. Никто у нее не требовал объяснений. У нее, надо думать, есть свои причины, чтобы сделать то, что она сделала, — сказал, словно отрезал, Геркулес.

Алиса что-то проворчала, сморщив вздернутый носик. Некоторое время все сидели молча. Когда ветер усилился, неся пыль из пустыни, собеседники встали и направились к входу в отель.

За пределами сада два человека наблюдали за ними, пока четверка не исчезла внутри отеля.

4

Турецкая империя напоминала медведя, впавшего в зимнюю спячку. За последние пятьдесят лет она потеряла почти все свои владения в Европе. Ослабевала ее власть и на Ближнем Востоке. Султан неделями колебался, размышлял о целесообразности новой войны и пришел в конце концов к единственно правильному решению. Если он не вступит в войну и победу одержат силы Антанты[7], его империя распадется на куски, которые достанутся победителям. Великобритания страстно желала получить Палестину, Россия — Армению, а национальные меньшинства, которые населяют империю, незамедлительно взбунтовались бы и потребовали бы независимости. В случае борьбы на стороне Германии и Австрии империя могла бы продержаться еще лет сто. Однако султан понимал, что подобное решение не в его компетенции, не в компетенции самого Аллаха. Подлинная власть в стране находилась в руках великого визиря Саида Халима и группы молодых офицеров, которые и принимали решения. В течение последних месяцев они обучали оттоманскую армию и достигли в этом невероятных успехов. Мощная армия могла блокировать Россию, главного врага империи, и вернуть утраченные позиции на Черном море.

Мехмед V отпил чаю и попытался прогнать тревожные мысли. Великий визирь должен был вот-вот прийти, и одно лишь ожидание этой встречи вызывало у султана озноб. После тридцати лет, проведенных под замком в гареме, девять из которых прошли в полной изоляции, приговоренный к смерти девяносто девятый халиф ислама знал, что такое страх. Великий визирь мог в любой момент лишить его власти, мог свергнуть и поставить на его место другого человека. Однако в то утро султан был озабочен совсем другим. Немногим более месяца назад одна из его жен сбежала из гарема и унесла с собой одно из самых ценных его сокровищ — «Сердце Амона». Он не понимал, почему она это сделала. Она была одной из тех, кого он предпочитал всем остальным, несмотря на то что она постарела и была бесплодна. Если бы она вернулась, султан простил бы ее. А что еще можно сделать с женщиной в таком возрасте? Эта жена была одной из самых красивых в Большом гареме, ей он доверял свои самые сокровенные тайны, и вот, состарившись, она его предала.

Голос раба, возвестившего о прибытии великого визиря, вернул его к действительности. Он заметил, как у него начали потеть руки и пересохло во рту.