Требуется няня - Джорджина Кросс

краям. Потом в моем воображении возникают холеные старшие члены семьи, степенно шагающие по улице. За ними следую я с детьми – послушными и изумительно красиво и дорого одетыми.

– Как ты думаешь, кто-нибудь еще из живущих в этом здании будет претендовать на эту работу?

Я моргаю, и нарисованная моей фантазией картинка, изображающая идеальную семью, мгновенно исчезает.

– Я про листовку, – поясняет Джонатан. – Сколько их было там, где ты взяла эту?

Я растерянно смотрю на листок бумаги у него в руке:

– Эта была последняя.

Как только эти слова слетают с моих губ, я чувствую неприятный холодок в животе.

Не знаю, по какой причине, но я не говорю Джонатану, что листовка, которую я прихватила в вестибюле, была не последней, а скорее единственной. Я долго ждала, пока Джонатан проснется, чтобы рассказать ему о ней. Накануне вечером я, спускаясь вниз по лестнице, видела, как кто-то прикреплял листовку к доске объявлений. Мне удалось рассмотреть только затылок этого человека – он почти сразу же вышел на улицу.

Я пыталась навести справки по телефону, раздобыть какую-то еще информацию про эту работу помимо тех скудных сведений, которые были указаны в объявлении. Но мне ничего не удалось разузнать – ни на портале объявлений под названием «Список Крейга», ни на других ресурсах по трудоустройству. Все говорило о том, что информация о вакансии распространялась не через интернет и специализированные издания, а исключительно частным образом.

И тут меня осенило: наверное, члены семьи, которой потребовалась няня, люди настолько скрытные и не любящие огласки, что они решили отправить курьера, чтобы он обошел улицы Ист-Виллидж и развесил объявления вручную, а не искал подходящую кандидатуру через интернет. Таким образом, наниматель получает возможность ограничить количество людей, знающих об открывшейся вакансии, а следовательно, и сократить число потенциальных кандидатов.

Это также позволяет нанимателю лично удостовериться в том, что те, кого вакансия заинтересует, действительно отвечают особым условиям, о которых говорится в объявлении.

Глава 3

Пока Джонатан принимает душ, я звоню по номеру, указанному в объявлении. Трубку снимает мужчина, и поначалу это меня удивляет – я ожидала, что на звонок ответит женщина. Я все-таки отстала от жизни.

Мой телефонный собеседник сразу же поясняет, что няня нужна его младшей сестре. Уже неплохо – получается, что ребенок всего один. Начало на самом деле хорошее. Мужчина говорит, что он старший брат: судя по голосу, разница в возрасте у него с сестрой очень большая.

– Дело в том, что я сейчас говорю от имени моей мачехи, – говорит он. – Мой отец женился вторично, и у них с новой женой родилась дочь.

Я чувствую прилив благодарности к нему за это разъяснение и думаю, что он, должно быть, очень милый человек, раз принимает такое активное участие в жизни своей маленькой единокровной сестры. И правда, многие ли единокровные старшие братья вели бы себя так в аналогичной ситуации?

Мужчина представляется как Стивен Бэрд, и мне кажется, что он с искренним интересом выслушивает меня, пока я рассказываю о причинах своего переезда в Нью-Йорк и о том, что как раз сейчас я ищу новую работу. Разумеется, я не упоминаю о том, что обслуживаю столики в ресторане «Очаг» в качестве официантки. Мне нужно, чтобы он думал, будто у меня масса свободного времени, которое я буду рада посвятить его маленькой сестренке.

Спустя несколько минут он предлагает мне прийти на первое собеседование на следующее утро, несмотря на то что завтра воскресенье, и я с радостью соглашаюсь. Мой собеседник дает мне шанс, реальный шанс устроиться на работу, и при этом ни разу не спрашивает о том, есть ли у меня опыт ухода за детьми.

– В одиннадцать утра, – говорит он, завершая наш разговор. – Консьерж покажет, где лифт, на котором вам нужно подняться на последний этаж.

* * *

Утром, прощаясь, я целую Джонатана, а он дважды сжимает мою руку. Мы всегда делаем так перед тем, как каждый из нас отправится по своим делам. Одно пожатие руки означает, что Джонатан меня любит, второе – что он будет думать обо мне. Впервые он сделал это, когда мы расставались после нашего первого свидания. Помню, я тогда искренне поверила в то, что он действительно захочет снова меня увидеть, и от прикосновения его пальцев на сердце у меня стало тепло и хорошо.

Выйдя из подъезда на тротуар, я глубоко вдыхаю воздух Нью-Йорка, наполненный тысячей запахов. Мне все нравится в этом городе – его бешеный ритм жизни, его энергия, то, как он выглядит и как пахнет. Я люблю заведение «У Томми», где продают навынос умопомрачительно вкусную пиццу, обильно сдобренную сыром и грибами, и еврейскую пекарню, где можно попробовать камишбройт – кексы с грецкими орехами, какао и корицей. Люблю автоматическую прачечную, где господствует запах стирального порошка с примесью горьковатого дыма сигарет «Парламент» от кого-то из посетителей, и цветочный киоск, снаружи утопающий в зарослях цветущей глицинии, а внутри заставленный горшочками с гиацинтами.

На углу я вбегаю в магазинчик, где продают багеты, рогалики и сэндвичи, и, купив нам с Джонатаном еды для завтрака, тут же снова выскакиваю на улицу. Мой жених, оставшийся дома, тем временем готовит нам кофе. Я приношу домой бутерброды с яйцом и рогалики с авокадо и кунжутом.

Единственное, к чему я не смогла привыкнуть за два года жизни в Ист-Вилидж, – это шум. С самого утра улицы здесь забиты грузовиками служб доставки и такси, громко сигналящими на каждом шагу, и велосипедистами в ярких спортивных куртках и рваных джинсах, в наушниках и с рюкзаками, сдвинутыми на грудь, – они добавляют в уличную какофонию пронзительные звуки велосипедных звонков.

Станции подземки тоже набиты битком. Здесь мои уши терзает беспрестанное попискивание считывающих устройств и металлическое клацанье турникетов. Мне в лицо ударяет поток воздуха – это на большой скорости с оглушительным ревом к станции подкатывает поезд, курсирующий по линии L. Меня окружает целое море людей. Головы их наклонены. Кажется, что они молятся, но на самом деле они просто смотрят на экраны своих мобильных телефонов. В вагонах полно тех, чьи рабочие смены приходятся на воскресенье, туристов, студентов колледжей, едущих на учебу, и просто жителей города, которые вместе с семьями решили выбраться в город. В глубине этой людской массы скрыта и я. Сегодня я отправляюсь в ту часть Манхэттена, где бываю крайне редко – просто потому, что для этого обычно нет никаких причин.

Проехав несколько остановок, в том числе ту, где можно пересесть на поезд, курсирующий по линии 1, я