Из рассказов о древнеисландском колдовстве и Сокрытом Народе - Леонид Леонидович Кораблев

концов эта чаша из неизвестного материала, необычного цвета и странной формы, была преподнесена Генриху Старшему, королю Англии, как очень ценный дар; затем она была подарена брату его королевы, Давиду, королю Шотландии, и некоторое время хранилась в шотландской сокровищнице. А несколько лет назад, как я слышал от одного очень известного и благородного человека, король шотландский Вильям подарил чашу Генриху II[13], когда тому захотелось на нее взглянуть…

* * *

Кто же такие эльфы, Дивные? Было бы очень сложно — да, вероятно, и не нужно — обсуждать здесь и сейчас вопрос об их «реальности». Гораздо интереснее другое — как они воспринимались изнутри древней европейской Традиции.

Совсем поздние представления об эльфах как о маленьких прелестных существах с крылышками, порхающих с цветочка на цветочек, можно даже не рассматривать — это в чистом виде плод литературной фантазии Нового Времени[14]

Не выдерживают критики — с точки зрения Традиции — и позднесредневековые трактаты о магии, в которых эльфы описываются как стихийные духи воздуха, в одном ряду с саламандрами (огонь), ундинами (вода) и гномами (земля), — не существует ни одного древнего германского или кельтского источника, в котором эльфы рассматривались бы с этой точки зрения.

Зато в древних текстах (например, в английском «Беовульфе») есть указания — пусть краткие, в одну фразу — на то, что люди и эльфы происходят от одного корня. Это позволяет нам взглянуть на проблему совсем с другой стороны, — назовем ее, условно, «метаисторической».

Наиболее интересна в этом отношении ирландская традиция, имеющая, пожалуй, самый обширный корпус «метаисторических» текстов, связанных с Дивным Народом. В «Книге Захватов Ирландии»[15], одном из важнейших ирландских мифологических текстов, рассказывается о нескольких «волнах» заселения острова, сменявших одна другую. К одной из последних «волн» принадлежали те, кто нас интересуют — Племена Богини Дану, которых позднее ирландцы назовут сидами и будут относить к Дивному Народу. А к самой последней «волне» ирландская традиция относит «Сыновей Миля» — предков современных ирландцев.

Конечно, «Книга Захватов» посвящена только ирландской мифологической истории, однако, подобные представления о том, что Дивные являются представителями некоей более древней, чем наша, расы, можно, вероятно, встретить в любой, или почти любой, европейской традиции. Но — вернемся к Ирландии.

Вероятно, некоторое время люди и сиды жили бок о бок, — о том, что они находились некогда в достаточно тесном контакте, свидетельствует целый ряд древних текстов. Однако очень скоро что-то стало меняться, и вот тогда, — я повторюсь, мы следуем логике «метаистории», истории мифологической, — и вот тогда возник феномен волшебных холмов, который позднее повсеместно связывался с Дивным Народом. Дивные стали скрываться в холмах, и именно тогда, вероятно, обрели новое имя — Сокрытый Народ. Тенденция к расхождению двух рас усиливалась, и немалую роль в этом сыграло принятие людьми христианства. Целый ряд древнеирландских текстов повествует о том, как после крещения Ирландии св. Патриком стали опустевать волшебные холмы. Так, в списке XVII века сохранилась до нашего времени печальная «Повесть о судьбе детей Лера», рассказывающая о том, как вернувшиеся после долгой отлучки дети одного из правителей Дивных находят в родном холме лишь запустение. Дивные уходят в Волшебную Страну, быть может, возвращаясь туда, откуда некогда пришли…

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Без сомнения, исландский язык входит в разряд наиболее сложных языков мира (и, увы, в разряд наименее изученных и оформленных). Кроме того, это единственный сохранившийся до наших дней практически без изменений живой язык, на котором говорили древние германцы больше тысячи лет назад. (Так, современный исландец без труда мог бы общаться с викингом VIII–XI вв.)

При переводе с исландского приходится преодолевать барьеры в виде специфических терминов описывающих исключительно исландские реалии. Практически вся топонимика Исландии переводима и склоняема. В этом переводе использованы ее формы в именительном падеже. Кроме того, параллельно даны, по возможности, все оригинальные формы исландской топонимики встречающейся в самих переводах[16]. Это сделано для облегчения дальнейшей работы читателя с другими источниками. (К примеру, гораздо легче на стандартной карте найти столицу Исландии «Рейкьявик», чем ее перевод «Бухта Дымов». См.: М. Стеблин-Каменский, Исландские саги, БВЛ, М., 1973.) Более того, в других языках не существует столько оттенков слов «холм», «гора», «скала» и т. д., которые весьма распространены в исландской топонимике.

При простой фонетической передаче исландских географических названий корневые составляющие разделены дефисом (т. е. Рейнис-скала «Рябиновая-скала», Хельга-фелль-свэйт «Святой-горы-область», Пюркей «Свиной-остров», Лакс-ар-даль «Лососьей-реки-долина» и т. д.)[17].

До недавних времен не существовало единой фонетической системы для передачи на бумаге звуков исландской речи и, как следствие, на сей день существует не больше 3–4 словарей, где дано произношение исландских слов. Одна из причин этого то, что даже в самой Исландии, несмотря на ее скромные размеры, да и население которой в среднем не превышало 200 тысяч, одно и то же слово различно звучит в Западной, Южной, Северной и Восточной ее Четвертях. (Например, сочетание гласных hv- на западе и севере Исландии звучит как kv-, однако на юге и востоке эти два звука строго различают дабы не путать слова типа hverr «котел»/«гейзер» и kver «книжица», hvölum «киты» и kvölum «пытки». Таким образом, этот звук напоминает русское хв- или немецкое ach + w.) К счастью, в русской орфографии возможно передать частый в исландском «о умляут» (ö = au) как ё. Но, к сожалению, нет способа различать еð — ð (звучит как в английском these) и þorn (þurs) — þ (звучит как в английском theme). Посему в этом переводе дан, так сказать, «усредненный» вариант исландской фонетики. Так, Guðmundur — это Гвюдмунд, а не «Гвюзм'ундр» (??), но и не Гудмунд. Далее, в тексте употреблены традиционные в литературе формы таких слов как «тролль», «эльф» и т. д. В переводе Л. Горлиной и О. Вронской — это «трётль» и «аульв»[18], а А. Корсун использует в своем переводе «Старшей Эдды» усредненный вариант «альвы».

Этимологически слово «эльф» прямой родственник исландскому аульв(р): древневерхненемецкое Alp-, Alf-, Alb-; средневерхненемецкое alp, alb, мн. ч. elbe, elber; англосаксонское œlf, мн. ч. ylfe; древне(северное) — исландское álfr, мн. ч. álfar; среднеанглийское alfe, elfe, elf, мн. ч. alven, elven; современное английское elf, мн. ч. elves и т. д. Так же термин «эльфа» встречающийся в данном переводе — это «девушка/-женщина эльфо-народа». Он возник из древневерхненемецких форм (муж. p.) Alb, (жен. p.) Alba, шведских (муж. p.) alf (жен. p.) älfa[19].

Имя оксфордского профессора Толкина со