Legenda о «писающем британце» - Павел Тюрин

I акт. 2-я картина

После спектакля будущая примадонна, не дождавшись у театра своего френда, сама идет к нему на пост и видит его писающим у постамента памятника. Распахнутые глаза балерины изумленно смотрели на него. Не отрывая глаз от увиденного, и оцепенев от открывшегося ей, она только и смогла вымолвить: «Я знала, что мальчики отличаются от девочек, но не настолько же!», потому что с детства из передач телерадиокорпорации Babу see! («Смотри, детка!») знала, что а little girls made of sugar and spice, and every thing nice, а мальчики – а little boys made of snips and snails, and puppy dog tails[24]. Но оправившись от поразившего ее зрелища, выпалила: «Oh! It’s awful! You are really a brainless blochead!», и балетной походкой побежала домой съесть пирожное и поплакать.

«Да» – думал Рик

С тех пор будущий «британец» глубоко разочаровался в жизни и из Bi Pi (Be Prepared!) превратился Pi Bi (Peeing Briton). В тот день он понял потаенный смысл утверждения о том, что «все люди братья». «Да! – думал Рик, – но не все люди сестры».

Прощальные слова любимой о нехватке у него мозгов запали в душу и сгоряча он даже обратился в одну из клиник Лондона к модному пластическому хирургу, чтобы сделал ему операцию по увеличению размера головного мозга, добавив в череп силикон. Тот его отговорил, но последствия балетно-мозговой травмы остались у Рика на всю жизнь.

II акт. 3-я картина

А когда через 15 лет – 10 ноября 2006 года – он оказался в Риге (в свое 30-летие он решил наградить себя поездкой в Ригу), ноги сами понесли его к театру Оперы и балета (Nacionāla opera) – британец был наслышан о хореографическом мастерстве рижан Мариса Лиепы и Михаила Барышникова, о которых в Лондоне ходили легенды.

Долго гуляя после спектакля «Спящая красавица» («The Sleeping Beauty») в раздумьях своего «танцующего мозга»[25], почему же ему не удалось разбудить свою «Аврору», Рик подошел к скульптуре «Дама с собачкой и Джорджем Армитстедом»[26]. Поприветствовав бывшего мэра Риги (тем более, что тот тоже был шотландцем) и, раскланявшись с его супругой Сесилией Пихлау, Риччи почесал за ухом стоящую рядом бронзовую собачку и ему показалось, что породистая чау-чау доверчиво прижалась к нему и завиляла хвостом.

4-я картина

Довольный встречей с земляками Блокхэд двинулся по ночной аллее на шум журчащей воды и… остолбенел. Перед ним в фонтане, горделиво изогнувшись и придерживая на голове как корону огромную морскую раковину, стояла обнаженная «Нимфа»[27], а у ее ног плачущие дети тянули к ней свои ручонки[28].

Увидев совершенно обнаженную девушку, как бы с вызовом повернувшуюся спиной к Балетному театру, и, разглядывая ее достигшие половой спелости, но все равно легко узнаваемые волшебные формы[29], Рик вспомнил свою Барби и подумал, что эту тоже выгнали из балета и выставили в назидание балеринам, которые предпочитают больше проводить время не у балетного станка, а стриптизничать у шеста в ночных клубах.

Ему захотелось помочь ей держать корону, которая с каждым годом становилась все весомее от забрасываемых туристами медяков, и Риччи залез в фонтан, встал с ней рядом, пытаясь дотянуться до раковины, чтобы поддержать тяжелую ношу[30]. Если бы эту сцену увидел настоящий советский человек, то наверняка увидел бы в этой сцене что-то веромухинское[31].

«Нимфа» в образе балерины-нереиды напомнила Ричарду его Барби

III акт. 5-я картина

Рика снова потянуло к обольстительным формам, ему хотелось оживить окаменевшую Нимфу-Аврору (свою Барби), разбудить в ней ответные чувства. Но вдруг он заметил сверкающее в вышине что-то очень знакомое, напомнившее ему о клятве ранней юности. Его сердце разрывали два чувства – остаться с любимой или BP – Be Prepared! Всегда! Везде! – идти навстречу скаутской звезде. И Рик опять подчинился долгу. Он смотрел на монумент, в вершине которого в звездах Свободы и Отечества ему привиделась эмблема скаутов – трилистник (fleur de lys), которая была символом скаутинга с самого зарождения организации.

Звезды Свободы скаутской эмблемы «Lys» издалека так похожи на звезды Милды!

Это был Памятник Свободы – Brīvības Piemineklis (тоже BP!). Он вспомнил все связанное с этой эмблемой – предательскую забывчивость командира, свою первую любовь и древко знамени с золотым трилистно-звездным наконечником. А невдалеке в ночной тиши журчали струи фонтана, и… что-то щелкнуло в его голове – flip-fl случилось в сознании, как сказали бы англичане. Нахлынувшие чувства сделали свое дело – он описался как тогда, стоя на посту у своего памятника. Кто его осудит?!

Гегель сказал: события и личности повторяются дважды: первый раз как трагедия, а второй – как фарс. Нет, – говорит высоким языком хореографиического искусства писающий британец, – ошибался Георг Вильгельм Фридрих! И в первый и во второй раз, и всегда, пока живо искусство, любовь – это незаживающая сердечно-сосудистая драма!

Кто его осудит – пусть первым пойдет искать камни!

Ах, Арбат, мой Арбат![32]

Мы уже сообщали, что полным ходом идет подготовка постановки балета «BP-PB – суперстар», который, несомненно, встанет в один ряд с такими шедеврами мюзиклов как «Вестсайдская история» («Westside story» Леонарда Бернстайна), «Чикаго» («Chicago» Джона Кандера, Фрэда Эбба и Боба Фосси), балет «Барышня и хулиган» (Д. Шостаковича и В. Маяковского) и др. Московские артистические круги оказались проворнее продюсеров других стран и первыми поставили балет «Барышня и писающий джентльмен» о душераздирающем любовном поединке наших дней.

За день до премьеры перед зданием театра на Арбате был установлен памятник «Peeing Briton». Тогда же принцессу Турандот без особых почестей спустили с лестницы и доставили на склад театрального реквизита.

Москва. Арбат 26. Академический театр им. Евг. Вахтангова. После премьеры балета «PB-BP – суперстар» 19-ого ноября, памятник по просьбам восторженных зрителей решено было на неопределенное время оставить на фонтане, который ему, конечно же, больше соответствует, чем какой-то сказочной «принцессе»[33].

По вечерам здесь на Арбате любят собираться кумирщики и начтотонамекальщики. А также:

  паркурщики-челобитники (и просто битники),

    панки,

      хиппи,

        рокеры,

          дельтапланеристы,

            а также вольные

              и невольные каменщики со стройки «Музея писающих» в Риге.

Ричард был бы, конечно, обрадован, узнав, что оказывается у него с русскими много общего – им тоже несвойственно излишне почтительное отношение к законам, скорее, даже презрение к тем, кто ставит их превыше всего. Потому неудивительно, что «Peeing Briton» прописался на Арбате и, разумеется, с особым вниманием здесь приглядываются к гостям из Латвии, где Блокхэд у памятника Свободы испытал невероятное чувство свободы.

После премьерного показа спектакля памятник был завален цветами. В его шапочку влюбленные, тоже когда-то пережившие трудную любовь, забрасывают записочки с любовными признаниями и клятвами. На них снисходительно, даже свысока, поглядывали, прогуливающиеся по Арбату с детскими колясками молоденькие фанатки Блокхэда, о которых рассказывали, что им во сне приходил сам Риччи и они вступали с ним в интимную связь, и что в результате сумасшедших (просто обалденных, по их словам) сновиденческих оргий у них через девять месяцев родились жизнерадостные детки, настоящие вундеркинды. Неизвестно пока, будут ли мамаши требовать от Блокхэда признания отцовства и не захотят ли получать с него алименты на содержание ребенка. Понятное дело, что мужья таких счастливиц по-разному реагировали на их объяснения о происхождении чудесного зачатия. Но, вообще-то, против таких разовых интимных встреч никто особенно не возражает, разве что высказывается беспокойство, как бы Риччи не стал соблазнять в снах несовершеннолетних[34].

Рядом с театральными кассами пришлось установить полицейский пост, чтобы поддерживать очередность в ажиотажном приобретении билетов на спектакль, а также порядок около памятника, когда вокруг него возникают жаркие споры, в том числе о любви в искусстве. Театралы спорят об эротической эстетике новых постановок в Большом театре – «Дети Розенталя» и «Руслан и Людмила», сибирском «Тангейзере», и, говорят, что они явно находятся под сильным влиянием образов спектакля «BP-PB – суперстар».